Естественным следствием этих взглядов было утверждение о двух волях и двух энергиях в двух естествах.
Однако, как мы видели, мысли Севира об образе Боговоплощения развивались в прямо противоположном направлении, а именно – от единой ипостаси к единой Божественной природе, а значит, и к одной воле и энергии, сообразных с ней. Это было вполне логично в рамках стройной Севировой схемы – абсурдны были только сами следствия из них. Они суть следующие:
1. Если естества Божественное и человеческое смешались в одном, то оно не может быть причислено ни к Божеству, ни к человечеству, ибо прибавление чужеродных свойств к той или иной природе нарушает её самотождественность. Отсюда следует, что образовавшаяся новая синтетическая природа не единосущна ни Божеству, ни человечеству и, следовательно, основной догмат веры, на который ссылается Севир – о двойном единосущии воплотившегося Слова (Отцу – по Божеству и нам по человечеству), – ложен. А по сути – это нечто иное, как своеобразная разновидность арианской ереси, осуждённой ещё на I Вселенском Соборе.
2. Подверженная смерти человеческая природа никак не могла смешаться с Божественной без того, чтобы не изменить свойств последней, т.е. нетленному, вечному, неделимому, несотварённому добавить свойства прямо противоположные, что само по себе абсурдно. Значит, она должна была быть поглощена Божеством, «раствориться» в Нём, т.е. утратить свои собственные свойства.
3. Если исходить из представления, что человечество «растворилось» в Божестве, лишившись своих свойств, и осталась единая Божественная природа, то она уж, во всяком случае, должна быть нетленной. Это значит, что повествуемое в Св. Писании о Христе – все не истинно, а если и имело место нечто подобное, то могло быть только призрачным, ибо Божественной природе не свойственно тление ни в малейшей степени. Итак, в противовес Несторию, который признавал во Христе только человеческую природу, в которой обитало Божество, здесь утверждается нечто прямо противоположное – монофизитство, так сказать, наизнанку.
4. Но если даже и предположить, что такими свойствами, которые не были бы противоречивы Божественной природе, обладало естество первозданного безгрешного Адама и Господь усвоил Себе именно такую плоть, присоединив её к Себе без смешения, то это значит, что в утробе Девы Марии совершился не акт рождения, а сотворение Нового Адама, причём лишённого лица, т.е. перстного. Сам термин «рождение» предполагает наследование природы со всеми её свойствами, и уж коль скоро Сама Дева Мария родилась естественным образом, то Она могла передать Сыну Своему только наследуемую по всей родословной (начиная от Адама и Евы) плоть, т.е. смертную. Значит, в этом случае мы имеем своеобразный вариант аполлинариевой ереси, осуждённой (окончательно) на II Вселенском Соборе.
5. Однако допустим всё-таки такую мысль, что Господь действительно воспринял совершенную плоть первозданного Адама, хотя бы даже и не путём рождения, а сотворения в утробе Девы, то, казалось бы, для спасения человечества достаточно уже и самого этого акта: ибо естество человеческое уже восстановлено, оно бессмертно в Его Лице – вот только неизвестно, как спасти погибших?.. Голгофская искупительная жертва? Но она невозможна: ведь плоть Адама стала смертной только после грехопадения, а воплотившийся Бог согрешить не мог, Он не был бы тогда и Богом! Вот в этом-то вся суть и кроется. Бог для того и воплотился, чтобы восстановить человеческую природу, подверженную смерти, а это можно было совершить только победой над грехом, а значит, и победой над смертью. Господь не воспринял с плотию самого греха: Он принял «зрак раба», но не был рабом греха, ибо грех есть свойство личности, а не самой плоти – она же несёт на себе только последствия греха, обретая свойство тленности. Значит, только воплотившись поистине, став во всём подобным человеку в смертной его плоти (кроме самого греха, ибо он-то как раз и не свойственен Божественному Лицу), т.е. став Сыном Человеческим, Господь мог принести Самого Себя в беспорочную жертву, как искупительную за грехи всего рода человеческого: Он смог теперь умереть, добровольно предав Себя в руки грешников (ибо сама плоть Его была смертная). Безгрешная же душа Его сошла во ад, но тот не смог её удержать, и врата ада отверзлись. «Христос Воскресе! Воистину Воскресе!»
Господь Сам воскресил Свою Плоть, как не имеющую в Себе греха и одержавшую победу: и в Его прославленной Плоти человечество обрело своё бессмертие. Только в результате этого подвига в Лице Нового Адама – Иисуса Христа была восстановлена и прославлена человеческая природа. И в этом заключается смысл Евхаристии: в ней мы приобщаемся искупительной жертвы Христа Спасителя и соединяемся с Ним в едином Богочеловеческом организме, т.е., умирая с Ним для греха, приобщаемся и Его воскресению.
Можно было бы привести и другие доводы об абсурдности монофизитства во всех его разновидностях, но думается, что и этого уже достаточно. Признавая действительными первые три Вселенских Собора, они не только подтверждают и четыре последних, но сами себя предают анафеме!
V. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Если кратко выразить заключительную мысль, то она сводится к столь актуальному для нашего времени призыву:
«РУСЬ СВЯТАЯ, ХРАНИ Веру Православную»!
К этому можно добавить лишь молитву к человеколюбивому Богу, Который един только и может сохранить нас от всякого искушения и возвести на вершину истинного Богопознания, дабы и нам со всеми святыми немолчно воспевать Всесвятое Имя Его – Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.
РУССКАЯ МОЛИТВА
«Гора Божия – гора Васанская»
(по мотивам псалмов св. ц. Давида)
Боже, услышь вопль мой, внемли молитве моей!От конца земли взываю к Тебе в унынии сердца моего:Возведи меня на скалу, для меня недосягаемую.Ибо Ты прибежище мое. Ты крепкая защита от врага.Да живу я вечно в жилище ТвоемИ покоюсь под кровом крыл Твоих.Только в Боге успокаивается душа моя:От Него спасение мое. Только Он –Твердыня моя, спасение мое, убежище мое.Только в Боге успокаивается душа моя,Ибо на Него надежда моя! Только Он –Твердыня моя, спасение мое, убежище мое: не поколеблюсь!Боже, Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я,Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть мояВ земле пустой, иссохшей и безводной.Ибо милость Твоя лучше, нежели жизнь.Уста мои восхвалят Тебя. Так благословлю Тебя в жизни моей;Во Имя Твое вознесу руки мои.Как туком и елеем насыщается душа моя, и радостнымГласом восхваляют Тебя уста мои, когда я вспоминаю о ТебеНа постели моей, размышляю о Тебе в ночные стражи.Ибо Ты помощь моя, под кровом крыл Твоих я возрадуюсь;К Тебе прилепилась душа моя;Десница Твоя поддерживает меня.Гора Божия – гора Васанская!Гора высокая – гора Васанская!Спаси меня, Боже, ибо воды дошли до души моей.Я погрязла в глубоком болоте, и не на чем стоять;Вошла в глубину вод, и быстрое течение их увлекает меня.Изнемогла я от вопля, иссохла гортань моя, истомилисьГлаза мои от ожидания Бога моего! Поспеши, Боже,На помощь мне, поспеши, Господи, избавить меня.
Албазинская икона – Слово Плоть БыстьМаксимовская икона Божией МатериVI. ПОСЛЕСЛОВИЕ
По чудесному Промыслу Божию вдохновение для написания этих размышлений пришло в день празднования Албазинской иконы Божией Матери под названием «Слово Плоть бысть» (9)22 марта 1999 г.), а закончены они были спустя 40 дней, в день празднования Максимовской иконы Божией Матери (18/1 апреля/мая с. г.). Причём обе эти даты оказались юбилейными: 333 года со дня прославления Албазинской, изображающей чревоношение Младенца и называемой «Знамение»; и 700 лет со дня чудного видения грека Максима, поставленного в русские митрополиты, прибывшего ради этого из Киева во Владимир, – видения, в котором Пресвятая Богородица вручила ему омофор и повелела пасти стадо Своё.
Итак, думается, что само вдохновение для написания этих размышлений о Православной Вере дано было молитв ради Пречистой Богородицы и осуществилось под покровом Ее омофора.
Со всеми святыми, да воспоём всемилостивое Ее заступление и да славим единого Истинного Бога, во Святой Троице поклоняемого, Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.
Тропарь Божией Матери ради иконы Ее Максимовская:Глас 4
Днесь светло красуется славнейший град Владимир, радостно совершая, Владычице, праздник явления Твоего святителю Максиму, в нем бывшаго, о немже ныне воспоминающе и молящеся Тебе, взываем сице: о Причудная Владычице Богородице, молися Превечному Архиерею – Сыну Твоему, да непоколебиму утвердит Церковь Православную, град наш Владимир и всю Русскую землю в мире сохранит и спасет в правоверии души наша.
