— Да они не слишком-то разговорчивы, — пожал плечами месье Денар. — И потом, это запрещено.
— Но я был бы вам весьма признателен, — многозначительным тоном промолвил Альбер и выразительно сунул руку в верхний внутренний карман сюртука.
— Что вы, что вы! — замотал головой лейтенант, испуганно оглядываясь. — Конечно, я пойду навстречу зятю барона де Танжери и надеюсь, вы в дальнейшем окажете мне некоторое покровительство…
— Всегда к вашим услугам, месье Денар, — Альбер понимающе подмигнул лейтенанту, и тот жестом пригласил месье Корнеля и его спутницу следовать за собой.
Из кабинета начальника тюрьмы они вместе прошли в дальний конец коридора и по винтовой лестнице спустились в квадратный внутренний двор, у противоположной стены которого виднелась кирпичная кладка какого-то колодца. Колодец оказался входом в подземелье, куда вела неширокая каменная лестница — с местами расшатанными, кое-где потрескавшимися ступеньками. Из подземелья тянуло сыростью и затхлым, нечистым воздухом. Анна сразу закашлялась и приложила платок к носу. Альбер, поддерживавший ее под руку, посмотрел на нее с искренним сочувствием, а месье Денар — с грустным неодобрением, бормоча: «Это место не для хорошеньких дам. Не стоило мадам спускаться сюда».
— Вы должны понять мою родственницу, — тихо промолвил Альбер, когда Анна, с разрешения лейтенанта, подошла к решетке, отделявшей тюремный коридор от большой камеры, где потревоженные их приходом столпились заключенные со «Святой Анны». — Она тяжело переживает потерю мужа. Мы, конечно, пытались отговорить ее от этой поездки, но разве возможно убедить любящее сердце отказаться от последней надежды?
— Это очень мужественный поступок, — развел руками месье Денар. — Но все же мне кажется, такие переживания не под силу женщине. Боюсь, как бы после этого посещения ей не стало хуже. Что могут сказать мадам эти оборванцы? Разве только утяжелить ее горе кровавыми подробностями, не предназначенными для женских ушей?
— Лучше страшная правда, чем совершенное неведение, — убеждающе сказал Альбер и потянул лейтенанта за собой, давая возможность Анне говорить с заключенными без риска быть услышанной и самим Денаром, и охранниками в подземелье, вежливо пропустившими ее вперед.
Но как ни умоляла, как ни уговаривала арестантов Анна, ни один из них так и раскрыл рта. Все они молча и жадно вглядывались в ее лицо, пытаясь угадать в ее появлении в темнице свою собственную судьбу, но не откликались на все ее расспросы. Анна чувствовала — от нее как будто чего-то ждали, но чего именно? Ей почему-то показалось, что она обманула их ожидание. Но ее приход сюда был неожиданным даже для нее самой, откуда же у заключенных возникла уверенность в важности ее появления?
Это было, конечно, странно, но дальше думать об этом Анна не могла. Молчание заключенных, больше похожее на сговор, угнетало ее и умножало безнадежность предпринимаемых ею усилий. Анна вновь почувствовала себя слабой и несчастной. Она оглянулась на Альбера в поисках поддержки, и тот немедленно откликнулся на ее молчаливый призыв о помощи.
— Вы пробовали предложить им денег за информацию о вашем муже? — едва слышным шепотом спросил он, оставив месье Денара и подойдя к Анне.
— Да, — кивнула она, — но ответом мне было столько презрительных взглядов, что я устыдилась своего предложения.
— Впрочем, их можно понять, — догадался Альбер. — Что значат деньги за час до смерти?!
— Час? — Анна испуганно взглянула на него.
— Быть может, чуть больше. Лейтенант сказал мне, что, скорее всего, их в ближайшие день-два расстреляют. Город готовится к празднику, весеннему карнавалу — это традиция южных островов, и власти не хотели бы омрачать его. Так что, полагаю, церемониться с заключенными и тянуть время никто здесь не станет.
— Но что же делать? — Анна умоляюще сложила руки. — Я чувствую — они что-то знают, но молчат. Как будто нас отделяет не решетка, а Великая китайская стена!
— Возможно, они видят в вас провокатора, — предположил Альбер. — Ведь мы пришли сюда не сами по себе, а в обществе лейтенанта. И если вы явитесь к ним одна, то, вероятно, они перестанут вас опасаться.
— Что же нам делать? — едва не плакала Анна.
— Предлагаю прийти сюда завтра. Я постараюсь отвлечь внимание месье Денара, а вы, уже зная дорогу, проникнете в подземелье одна. Быть может, тогда эти господа станут сговорчивее. А сейчас идемте, еще немного — и наша беседа покажется лейтенанту подозрительной, — Альбер подал Анне руку, и они направились к выходу.
Рассыпавшись в любезностях при прощании с месье Денаром, Альбер отвез Анну в одну из лучших гостиниц города — «Королевскую лилию», где снял для нее апартаменты, после чего распрощался до завтра и отправился, наконец, в усадьбу де Танжери. Ни он, ни Анна не заметили внимательно наблюдавшего за ними мужчину, который, едва коляска с Альбером отъехала от входа в гостиницу, подошел к портье и принялся расспрашивать его о приезжих.
Человек этот был давним другом месье де Танжери, и, услышав имя Альбера, был невероятно удивлен его поведением. Жених дочери его друга не бросился сразу же по прибытии в Форт-Рояль во владения отца своей невесты, а занялся устройством какой-то дамы, явно парижанки, и заботливость, которую он проявлял к ней, заставляла думать об отношениях, весьма далеких от дружеских. Да и какая может быть дружба между молодым человеком, готовящимся вступить в брак с порядочной девушкой, и светской дамой, прибывшей с ним из Франции на одном корабле? Родственница? Шевалье де Граммон покачал головой. Он и сам бы не отказался от такой родственницы…
Утром Альбер приехал в гостиницу ни свет ни заря, но Анну в номере уже не застал — она встала раньше и отправилась на городской рынок. Так, по крайней мере, сказал Альберу портье, предложив дождаться мадам в холле. Но Альбер уговорил портье провести его наверх. В руках у него был огромный букет экзотических цветов, и он хотел поставить их в номере прежде, чем Анна вернется. Пока служитель выносил из номера вчерашний букет — поскромнее, из обязательных для каждого нового постояльца, и устанавливал новый, Альбер пробежался по залу, словно гончая, принюхиваясь к аромату духов мадам Жерар. Но заглянуть в спальную не решился — вышел на балкон, откуда вскоре разглядел знакомую, двигавшуюся по направлению к гостинице фигурку.
— Вы уже здесь, Альбер? — искренне удивилась Анна, входя в номер с тяжелой корзиной, в которой лежали свежие фрукты. — Я полагала, вы не рискнете покидать свою невесту в столь ранний час.
