Хрущев против Сталина пошел и против ленинской политики, он хотел изменения ленинской политики, которую проводил Сталин.
С этими эмоциональными, но бездоказательными оценками Молотова нельзя согласиться. Жизнь показала, что дело обстояло как раз наоборот – Хрущев являлся правоверным ортодоксальным коммунистом, однако при этом был очень ограниченным и неглубоким человеком. (То, что «за ним шли», – на совести тех, кто шел.)
Вызубрив с шахтерским усердием Манифест Коммунистической партии, Программу и Устав КПСС, Хрущев свято уверовал, что по ним, точно по инструкции о сборке шкафа, можно шаг за шагом построить коммунизм. Будучи не в состоянии выработать собственных оценок и постичь логику развития мира, он любое отступление от усвоенных догматов воспринимал как контру.
Хрущев понимал смысл победы социализма с позиций троцкистской утопии, наивно считая, что главным препятствием к торжеству коммунизма является существование на свете Соединенных Штатов Америки. Кто кого закопает – в таком русле определял Хрущев суть противостояния двух мировых систем. Ему казалось, что способ достижения победы над Америкой очень прост – требуется только обложить США по всему миру, лишить их рынков сбыта, поднять против них массы, т. е. сделать в конечном итоге то, что Че Гевара называл «Один, два, много Вьетнамов!».
Политику Сталина, направленную на то, чтобы выждать, восстановить силы, ни в коем случае не лезть в конфликт с Америкой, не экспортировать революцию, но напротив – сворачивать наиболее одиозные признаки большевизма и вводить элементы рыночной экономики, Хрущев считал злобным ревизионизмом, насаждаемым Сталиным ради сохранения своей личной диктатуры.
Оказавшись у власти, Хрущев тут же, как дизельный трактор, попер на мировой капитал, перейдя в открытое наступление на внешнеполитической арене.
Известно, что в послевоенные годы под эгидой и по инициативе США по всему миру стали возникать военные блоки, гарантировавшие Америке размещение военных баз в различных странах в рамках концепции стратегического окружения Советского Союза. В 1949 году был создан Североатлантический альянс (НАТО). В 1951 году появился Тихоокеанский пакт безопасности (АНЗЮС) в составе Австралии, Новой Зеландии и США. В 1954 году возникла Организация Договора Юго-Восточной Азии (СЕАТО), объединившая США, Великобританию, Францию, Австралию, Новую Зеландию, Таиланд, Филиппины и Пакистан. Наконец, в 1955 году появился блок СЕНТО, известный также, как Багдадский пакт, в который вошли США, Великобритания, Турция, Иран, Ирак и Пакистан.
На все эти угрожающие демарши Запада со стороны правительства Сталина адекватного ответа не последовало. При Сталине военное сотрудничество со странами Восточной Европы осуществлялось путем прямого командования их армиями из Москвы. Обоснованно полагая, что до статуса полноценных союзников СССР «соцстранам» еще очень далеко, Сталин отводил Восточной Европе роль «зоны безопасности» в рамках своей оборонительной стратегии.
Генералиссимус категорически не хотел связывать внешнюю политику СССР участием в коммунистическом военном союзе, поскольку считал, что в условиях расширяющейся экспансии США, угрожавшей также и интересам стран Западной Европы, можно найти почву для широкого сотрудничества с Великобританией и Францией. В январе 1947 года во время визита в Москву начальника британского имперского генштаба фельдмаршала Монтгомери Сталин заявил, что не возражал бы против военного союза Британии и России. «Он повторил это заявление дважды, – вспоминал Монтгомери, – и мне показалось, что он очень хотел, чтобы я его правильно понял».
Однако уже через год после смерти Сталина Хрущев перевел отношения СССР со странами Восточной Европы в формальную плоскость военного союза путем создания Организации стран Варшавского договора. Этот коммунистический военный блок закрыл СССР дорогу к выстраиванию политической структуры Россия—Европа, способной стать противовесом экономическому диктату США. Вместо того чтобы держать Восточную Европу на положении экономически зависимого вассала, Хрущев поставил ее на одну доску с СССР и повел в открытую и бессмысленную атаку на Запад.
Помимо этого Хрущев начал активно поддерживать национально-освободительные и революционные движения в странах Юго-Восточной и Южной Азии, Латинской Америки и Африки. При помощи Советского Союза коммунистические движения возникли в обширных районах Малайзии, Таиланда и Южного Вьетнама. В Индонезии и Северном Вьетнаме коммунистам даже удалось прийти к власти.
Новый советский лидер формулировал задачи своей внешней политики как борьбу за расширение социалистического лагеря – «пространства с наивысшими в мире темпами экономического развития, самой цельной, передовой и действенной коммунистической философией и идеологией, самой динамичной и миролюбивой международной политикой».
Несмотря на всю бессмысленность и даже пагубность для нашей страны этого курса, он на короткий период, безусловно, сильно впечатлил руководство Соединенных Штатов Америки. Не секрет, что были моменты, когда Сталин по сравнению с Хрущевым казался американцам добрым и безобидным старичком.
Ведь, по существу, Хрущев объявил Америке открытую войну. Да и как еще американцы, выживание которых как нации было связано с идеей мировой гегемонии, могли воспринять такие его слова:
...
Долгое время никто не осмеливался оспаривать у вас вашего первенства. Но вот настало время, когда появилось такое государство, которое принимает ваш вызов, которое учитывает уровень развития Соединенных Штатов Америки и, в свою очередь, бросает вам вызов. Можете быть уверены, что Советский Союз постоит за себя в этом экономическом соревновании: догонит вас и перегонит.
Вполне естественно, что Соединенные Штаты отнеслись к советской угрозе со всей серьезностью. В 1959 году в ходе опроса граждан США основным качеством нового советского лидера они назвали «умение рекламировать Россию и коммунизм».
В массовом сознании твердо укоренился образ Хрущева как простого и грубоватого дядьки, «кукурузника» и «початка», стучавшего в зале Организации Объединенных Наций по столу кулаками и туфлями и вопрошавшего у московских художников: «Вы – что, мужики или пидорасы проклятые?»
На самом деле, огромная энергия, твердый характер и смелость Хрущева (качества, которые в нем и ценил Сталин) могли принести СССР большую пользу, будь они направлены не на достижение бессмысленных задач построения мировой коммуны, а на удовлетворение конкретных нужд Советского Союза. Надо признать, что смелым Никита Сергеевич был не только с художниками.
Например, встречаясь с деятелями американского профсоюзного движения во время своей поездки по Соединенным Штатам Америки в 1959 году, на вопрос о свободе слова в СССР, на который при Брежневе и Горбачеве наше руководство бормотало что-то невнятное, вроде «а у вас зато негров угнетают», Хрущев ответил так:
...
Что поделаешь, у нас с вами разные понятия о свободе!
Когда мы были в Голливуде, нам показали танец «канкан». В этом танце девушкам приходится задирать юбки и показывать заднее место, и этот танец приходится исполнять хорошим, честным артисткам. Их заставляют приспосабливаться к вкусам развращенных людей. Это порнография. Это культура пресыщенных и развращенных людей. Показ порнографии у вас считается свободой. Нам такая «свобода» не подходит. Вам, очевидно, нравится свобода смотреть на заднее место. А мы предпочитаем свободу думать, мыслить, свободу творческого развития.
Хрущев беспощадно нападал на американцев, оборачивая их провокации против них самих, поражая этих мастеров тайной дипломатии своей большевистской конкретностью и прямотой. Так, на вопрос американских сенаторов о целесообразности советского военного присутствия в странах Восточной Европы Хрущев стал кричать:
...
Готовы ли вы сейчас ликвидировать военные базы на чужой территории и отвести войска в национальные границы? Мы готовы к этому!
Вы утверждаете, что социалистический строй в таких странах, как Польша и Венгрия, держится только благодаря присутствию там наших войск? Давайте договоримся об отводе ваших и наших войск в пределы национальных границ и посмотрим, что из этого выйдет! Вы согласны? Давайте подпишем соглашение об отводе войск!
Хрущев был бы великолепным лидером оппозиции, но весь ужас заключался в том, что он являлся настоящим руководителем великой державы, претендовавшим к тому же на сталинский объем полномочий.
Самое интересное, что, говоря об отводе войск, Хрущев не блефовал. Он даже вытащил из кармана авторучку и, набычившись, стал делать сигналы членам советской делегации, чтобы ему дали бумаги. При этом американские сенаторы начали тесниться к выходу, опасаясь, что Хрущев схватит кого-то из них за грудки и заставит чего-нибудь подписать.
