для Демидова.
Звоню Тимофею. Он отвечает на удивление быстро.
— Да! — кроме его голоса в динамике слышны другие голоса и фирменная музыка бара, в который муж обычно уезжал, когда между нами возникали ссоры.
— Я пошла тебе навстречу, Тимофей, сегодня буду собирать вещи, чтобы освободить для вас с любовницей квартиру. Но я хочу сделать это одна. Почему ты впустил Кристину? Не терпится с ней сожительствовать или что?
Тим тяжело выдыхает.
— Кать, я не хотел ее впускать. Крис как с цепи сорвалась. Кричала, плакала — так ей необходимо было посмотреть комнаты. Я даже не понял, к чему ее истерика — такого раньше не было. Мне так сейчас тяжело, Кать. Ты себе не представляешь…
От шока таращусь невидящим взглядом в стенку. У любовников опять был скандал, а Тим, как обычно, сбежал? Ему плохо. И что я должна? Пожалеть его?
— Пусть она уйдет…
— Пусть. Я не против, Кать… — бормочет. — Кать, я запутался. Крис с беременностью как подменили. Она такая капризная, аж бесит…
Убираю телефон от лица. Не могу больше это слушать. Но разговор стоил моих убитых нервных клеток — муж сказал, что не против, чтобы эта профура ушла.
— Проваливай! — приказываю соседке, снова зайдя в кухню.
— Эй, полегче! — дерзит она и выпячивает пока еще плоский живот. — Я вообще-то беременна, выбирай слова!
— Пошла вон отсюда! — подхожу ближе.
— Мне Тимоша разрешил тут быть, — спорит она и специально впивается руками в стул, лишь бы не двинуться с места.
— Я только что с ним разговаривала. Ты сама напросилась. Знаешь, дорогуша, перед Тимофеем будешь свой характер показывать, а я терпеть не стану. Пошла вон!
— Это почти моя квартира!
— Вот именно — почти. А пока здесь я — выметайся! Немедленно!
— Нет!
Меня уже трясет от наглой ухмылки соседки, я хватаю ее за предплечье и дергаю.
— Уйдешь, никуда не денешься. Сама не захочешь — я вышвырну! — дергаю снова.
Соседка не удерживается на стуле и все же встает. Против воли тащу ее в прихожую.
— Ты дура, что ли?! — визжит она. — Если с моим ребеночком что-то случится, Тимоша тебя убьет!
Я кое-как сдвигаю щеколду и пинком распахиваю дверь.
— Ребенку уже можно посочувствовать, что у него такие родители! — выталкиваю нахалку и захлопываю дверь.
Однако соседка не уходит, а стучит в дверь.
— Отдай мои тапки!
У меня перед глазами все словно в тумане. Но я, оглянувшись, замечаю на полу плюшевые домашние тапки. Они снаружи беленького цвета, а внутри стоптаны и с грязными коричневыми следами пяток.
Брезгливо поднимаю обувь. Открыв дверь, кидаю ими в Кристину.
— Еще раз постучишь — мало не покажется. Поняла?
— Я в положении, так что не смей распускать руки!
— А у меня нет никаких моральных принципов! Так что это предупреждение было последним. Я тебе глаза выцарапаю профурсетка вонючая! — специально запугиваю.
Я закрываю дверь.
Соседка больше не рискует стучаться, наверное, в ее черепной коробке все же нашелся мозг, пусть он и размером с абрикосовую косточку.
Когда остаюсь одна, вспоминаю слова Суворова насчет животных. Хотя этих двоих даже животными назвать язык не повернется. У животных и то благородства побольше.
А Кристина и Тимофей — просто твари.
Достаю из шкафа спортивные сумки и принимаюсь собирать одежду.
Тороплюсь, складываю только новую, а застиранное старье оставлю Кристине. Пускай донашивает. Тимофея же за мной она не постеснялась донашивать…
В глубине шкафа натыкаюсь на две подарочные коробки, которые Тим когда-то определил для жены и любимой…
И меня в этот момент охватывает злость. Его любимая Кристиночка метит на роль жены, а раз так пусть довольствуется горшками, как образцовая супруга! Меняю наклейки на коробках. Ту коробку, где был комплект нижнего белья, выкину на улице в мусорный бак.
Собираю косметику и выборочно обувь.
Когда сумки забиты до отказа, беру пакеты. Складываю в них некоторую посуду, утюг, электрический чайник. Конечно, они тоже были купленные на деньги Демидова, но считаю, что хотя бы это я заслужила забрать.
В студии меня ждет пустой холодильник, а денег, оставшихся от аванса, маловато. Этот месяц мне нужно сильно экономить, поэтому забираю и часть продуктов.
Открываю морозилку и достаю два куска мяса. Большой отправляю в пакет, а обрезок поменьше держу в руках и не могу справиться с навязчивой мыслью, возникшей у меня в голове. Это мне несвойственно, я вообще не понимаю, как могу думать о таком… Но перебороть эту идею у меня не получается — слишком сильно оскорбил меня Тимофей, изменив с проходимкой. И очень нагло вела себя Кристина.
Я отправляю мясо размораживаться в микроволновку. Когда кусок становится мягким и поддается ножу, разрезаю его на несколько кубиков.
Взяв их, хожу по квартире и раскладываю кусочки за батареи и в другие труднодоступные места. Предателям так хотелось поскорее свить уютное гнездышко на пепелище моей сожженной души?
Не стану мешать. Пусть живут как им вздумается. Но когда мясо начнет гнить, здесь появится такая вонь, что замучаются проветривать. Я как представлю — саму тошнит.
Сумок набирается много.
Постепенно волоку их к лифту, а потом на первый этаж. Бросаю в почтовый ящик ключи от квартиры.
Может быть, если я сегодня не встретилась с Кристиной, уходить из привычной квартиры мне было бы гораздо больнее. Я бы убивалась от воспоминаний о днях, когда у нас с Тимом было все хорошо. Ревела бы и корила судьбу…
Но сейчас я зла на мужа. Я ухожу из его жизни навсегда, а Тим отсиживается в баре.
Интересно, он хоть до конца осознает, что происходит прямо сейчас?
Я вызываю такси и договариваюсь с водителем, чтобы он за дополнительную плату помог перетащить сумки от лифта в машину, а потом и до студии.
Признаться, сделать это было нелегко — я не привыкла просить о чем-то незнакомых людей. Да что там незнакомых! Даже приятелей не хотела просить. Я всегда готова прийти на помощь любому, а когда сама нуждаюсь — не могу. Не знаю почему. Я пыталась, но каждый раз в последний момент все во мне сжимается и протестует.
А теперь вот жизнь заставила…
Поблагодарив таксиста и расплатившись с ним, запираю дверь студии. Передо мной большая гора сумок и полная неуверенность в завтрашнем дне.
Время близится к полуночи, я жутко вымоталась. Решаю разобрать только часть вещей — самое необходимое. Достаю белье, чтобы застелить диван, подушку и одеяло. Некоторые гигиенические принадлежности.
Еще через час валюсь на диван. Он неудобный и твердый, в отличие от кровати с ортопедическим
