Лес здесь был давно вырублен, и дуб, о котором уже говорилось, был единственным деревом на площади в десять или двенадцать акров. Возле этого дуба олдермен ван Беверут и условился встретиться с Франсуа. Туда он и направился, расставшись с камердинером, и туда же мы должны перенести свой рассказ. У подножия дерева стояла грубо сколоченная скамья, на которой и расположилась вся компания. Минутой позже к ним присоединился возбужденный Франсуа, немедленно поведавший все подробности встречи с незнакомцем.
— Чистая совесть, добрые друзья и благоприятный баланс могут согреть человека в январе даже в этом климате, — произнес олдермен, желая переменить тему разговора. — Зато упрямые негры, пыль и жара в перенаселенном городе и портящаяся пушнина могут хоть кого лишить хладнокровия. Видите белое пятнышко на той стороне залива, патрон? Это и есть «Сладкая прохлада», где с каждым вздохом в вас вливается эликсир жизни и где в любое время суток можно подвести в тиши итог своим мыслям.
— Кажется, только мы одни наслаждаемся видом с этого утеса, — произнесла Алида с задумчивостью, свидетельствующей о том, что она придает смысл своим словам.
— Да, мы здесь одни, племянница, — отозвался олдермен, потирая руки и втайне поздравляя себя с тем, что это действительно так. — Этого нельзя отрицать. К тому же у нас добрая компания, хотя это утверждение и не исходит от того, кто является основным капиталом нашего маленького общества. Скромность — богатство бедняка, но нам, занимающим видное положение в этом мире, позволительно говорить правду как о себе, так и о своем соседе, не так ли, патрон?
— В таком случае, уста олдермена ван Беверута произнесут лишь одни добрые слова, — раздался вдруг голос капитана Ладлоу, столь неожиданно появившегося из-за дерева, что бюргер так и остался сидеть с раскрытым ртом. — Позвольте мне предложить к вашим услугам свой корабль, господа. Это и явилось причиной моего внезапного вторжения в ваше общество, и, я надеюсь, вы простите меня.
— Право прощать принадлежит исключительно губернатору, представляющему здесь королеву, — сухо ответил олдермен. — Если ее величество не имеет для своего флота дел более важных, чем предоставлять свои корабли в распоряжение стариков и молодых барышень, значит, мы живем в счастливый век и торговля должна процветать.
— Если эти обязанности можно совместить, с тем большим основанием командир корабля может радоваться, что в нем нуждается столько людей. Вы направляетесь на Джерсийское плоскогорье, господин ван Беверут?
— Я направляюсь в весьма уединенное и лично мне принадлежащее поместье, называемое «Сладкая прохлада», капитан Корнелий ван Кюйлер Ладлоу!
Молодой человек прикусил губу, и его загорелое лицо вспыхнуло румянцем, хотя внешне он оставался спокойным.
— А я выхожу в море, — после паузы произнес он. — Ветер крепчает, и ваша периагва, которая, как я вижу, стоит у острова, едва ли сумеет преодолеть его. «Кокетка» поднимет якоря через двадцать минут. Отлив будет продолжаться два часа, к сожалению, это слишком мало, чтобы насладиться обществом таких приятных гостей. Надеюсь, что страх побудит красавицу Алиду согласиться с моим предложением, какие бы желания ни владели ею.
— Мои желания не расходятся с желаниями дядюшки, — поспешно возразила Алида. — Я очень плохой моряк, и поэтому благоразумие, если не малодушие, учит меня всецело полагаться на опыт старших.
— Я, конечно, моложе господина олдермена, — покраснел Ладлоу, — но, надеюсь, господин ван Беверут не сочтет нескромностью с моей стороны, если я скажу, что знаю ветры и течения не хуже его.
— Говорят, вы с большим искусством командуете крейсером флота ее величества, капитан Ладлоу, и это делает честь колонии, вскормившей такого отличного офицера. Но, если не ошибаюсь, ваш дед прибыл в нашу провинцию довольно поздно, уже после реставрации Карла Второго?note 50
— Мы не можем утверждать, что ведем свой род от первых поселенцев Объединенных провинций, но, каковы бы ни были политические симпатии моего деда, взгляды его потомков ни у кого не вызывали сомнений. Позвольте мне просить прелестную Алиду посчитаться с опасениями, которые, я уверен, она испытывает, и убедить своего дядюшку, что «Кокетка» куда безопаснее периагвы.
— Говорят, на ваш корабль легче попасть, чем покинуть его, — рассмеялась Алида. — Судя по тому, что мы недавно наблюдали, ваша «Кокетка», как все кокетки на свете, любит одерживать победы. Разве можно в этих обстоятельствах чувствовать себя в безопасности?
— Это вражеские наветы! От Алиды де Барбери я ожидал иного ответа!
Последние слова были произнесены так подчеркнуто, что кровь ускорила свой бег в жилах девушки, и она покраснела. К счастью, никто из окружающих не отличался особой наблюдательностью, иначе могли бы возникнуть подозрения, что между молодым моряком и племянницей олдермена существует взаимопонимание, несовместимое с желаниями и намерениями купца.
— Я ожидал иного ответа от Алиды де Барбери, — повторил Ладлоу, понизив голос, но с еще большим чувством.
В душе Алиды происходила явная борьба. Прежде чем ее смятение было замечено, она взяла себя в руки и, обернувшись к камердинеру, произнесла спокойно и вежливо, как полагается благовоспитанной девушке:
— Rendez moi le livre, Francoisnote 51.
— Le voici — ah! ma chere Mam'selle Alide, que ce Monsieur le Marin se fachait a cause de la gloire, et des beaux vers de notre illustre M. Pierre Corneille!note 52
— Вот английский моряк, который, я убеждена, не станет отрицать достоинства всеми почитаемого поэта, хотя он и представляет нацию, которую принято считать врагом Франции, — с улыбкой произнесла девушка. — Капитан Ладлоу, вот уже месяц, как я ваша должница. Я обещала вам томик Корнеля. Теперь я выполняю обещание. Когда вы ознакомитесь с содержанием этой книги с тем вниманием, какого она заслуживает, я смею надеяться…
— …услышать оценку ее достоинств?
— Я хотела сказать, что надеюсь получить книгу обратно. Она осталась мне от отца как память о нем, — ровным голосом закончила девушка.
— Книги и иностранные языки! — пробурчал олдермен. — Что касается первого — ладно! Но из языков умные люди должны знать только два — английский и голландский. Ни на каком другом языке нельзя подсчитать дебет и кредит. И даже прибыль кажется меньше, если счет ведется не на одном из этих языков. Благодарим вас за любезное приглашение, капитан Ладлоу, но вот идет один из моих людей сообщить, что прибыла моя собственная периагва. Желаю вам счастливого и, как мы говорим о жизни, долгого плавания. Прощайте.
Молодой моряк откланялся более вежливо, чем можно было ожидать после отказа олдермена воспользоваться его судном. Сохраняя полное самообладание, он следил за тем, как они спускались по склону холма, направляясь к внешнему заливу, и, лишь когда вся компания скрылась в лесной чаще, дал волю обуревавшим его чувствам.
