Читаем без скачивания Уратмир. Земная пристань. Книга 1 - Дмитрий Буркин

С высоты птичьего полёта юноша обнаружил последнего гада-гостя ‑ поглотителя плоти. Азарт переполнял «свирепо воздающего», тьма свидетельствовала схождению хохота с языка его. Улыбающемуся молодому плиамцу нравилось быть охотником, предвкушая лёгкую расправу над бледнокожим созданием, которое было очень дезориентированно, подобно настоящему ястребу, он бросился на первородного. Успев отскочить, клыкастый резко обернулся в сторону Дэмо, оскалив свою злобную натуру, но в той стороне уже никого не было. Смерть остервенелым сиреневым взглядом жадно дышала в спину любителю полакомиться плотью. В одно мгновенье уцелевший плиамец отсёк голову стоявшему на одном колене первородному…

«Вобравшему тьму» очень нравилось быть всемогущим богом, заставлять трепетать сердца таких могущественных чистопородных и вершить судьбы тех, кто сотворил начало начал. Понимая, что их грандиозная чёрная «печать-вскрытия» не может быть уничтожена и что она будет искать новые сосуды или же иные формы для воплощения своей сути, в мгновенье ока, настраивая под себя клавир непроглядного мрака, «перевоплотившийся» начал отрывать трофейные куски от доспехов поверженных «прасуществ».

Каждый предмет от шести доспехов первородных соединялся с одним куском лат Циаксара. Сделав из этих двух вещей кольца для своего «сегмента мыслеобразного отражения пустоты» и сути одного из шести первородных, заточая туда их доступ к мгле. После сотворения шести колец ‑ цилиндрических прообразов силы – он надел их на пальцы. Сумрак стал его дверью к прочтению безумной истины. Он вкушал саморождение Вселенной, осознавая изюминку сути «чёрной жизни». В этот момент плиамец превратился в существо, которого ещё никогда не было. Это было первое и предпоследнее явление, которое по своему рождению было «белым», но стало «чернее чёрного». Произошло рождение чего-то нового. До этого ни одно злое создание тёмного мира не могло даже помыслить о том, что чувствовал Дэмо. Он мог даровать вседозволеность…

Вселенная как категоричный дуальный мир прекратила своё существование. Объемлющее знание, которое породило «белое» и «чёрное», вдохнуло материю, явило бесконечность, время, вечность, законы, все сущее тканевой субстанции космического пространства ‑ перестало быть чудом. Система разума, создавшая «Вселенского дракона» как саму сущность тёмной необъяснимой материи, творящей элементы нового в невынужденном мире, где условия не могли заставить, а технология существования была индивидуальным выбором, теперь, касаясь этого явного мира, становилась своеобразным обходным путём любого правила. Она была во всех проявлениях пустоты «проявленного мира» и пронизывала всё сотворённое, давая её обладателю понимание самого естества Инродверга, позволяя её владельцу управлять противоположностью субстанции ‑ быть вне закона, вне разума, взяв в свои перста ключи к пониманию анти-материи, открыв возможность смотреть на вселенский мир глазами его создателя.

По большому счёту эту исключительность нельзя отнести к творящему доступу «явного мира», её вообще нельзя относить к «явному миру», сотворенному Великим Разумом. Интегративная атрибуция проявлялась только через драконоподобного проводника, который существовал везде и нигде. Он был сотворён для охраны химерных врат и позволял черпнуть суть погружения за ту сторону творца. Но даже все эти ингредиенты не могли синтезировать подобие «великого разума». Компоненты представляли лишь творческую путаницу взаимодействия бесчисленных частей этого запланированного образа.

Дэмо породил собой ошибку Вселенной. Незапланированный элемент внезапно стал предвидеть себя. В спонтанном нарушении симметрии обнажилась частичка Апокалипсиса, которая сразу проявилась во «всей» сущей модели, во «всём», что сотворил «Великий Разум». Неподвластность «всем» явным творящим сосудам и тёмной материи была обусловлена непредусмотренностью этого явления при сотворении «всего». Вирусный характер частицы позволял полностью поработить и уничтожить «всё», что имеет определённое значение. Эта эпидемия имела возможность стать «тем», кто обо «всём» подумал. Она могла стать контр-подсознанием Инродверга и погрузить «всё» во «всё». Но это означало бы стать «тем», кто увидел свет раньше, чем свет увидел «его», погрузив «всё» в бесконечный хаос, в котором есть «всё» и нет ничего.

После того как Дэмо испытал колоссальную боль и массу всевозможных, рвущих на части переживаний, во все, даже в самые глубокие уголки его большого сердца, закралось понимание мира «зла». «Зло» подменило добрые качества на злые, добродетель стала ненавистью, жалось ‑ злобой, отвага ‑ местью. Именно в этот момент произошла ошибка. Что-то, называемое нами частичкой Апокалипсиса, увидело в добре «зло», а во «зле» ‑ добро. «Того», чего не может быть, нашло место «там», где абсурд имел возможность. Стало очевидно: «при убийстве ребёнка происходит «зло», но ребенок мог вырасти и убить ещё больше детей…». В любой благодетели стала видна зависть тех, кому блага не достались. Появилась вечность противоречий. Вирус дал возможность обмана «себя» и предложил «правде» ложь. Становилось очевидным, что у образующихся новых сознательных существ во всерасширяющейся Вселенной теперь не будет чёткой «пранаправленности», злой или доброй истины. Новые миры станут почвой для взращивания «жизни ошибки». Все вехи существования Вселенной, весь её сложный, многогранный мир, всё, что двигалось и насыщало её, стало пространством для распространения заражения. Сотворённые немоментальным желанием совершенного «Я» Инродверга: Вселенная, время, законы, энергии, материи, частицы, явный мир, который должен был творить что-то новое в пределах рамок своего рождения, стали вместилищем безнадёжно замкнутой агонии Апокалипсиса в поисках своей природы. «Частицы бессмыслицы» истолковали творения явного мира в виде ростков свободы, которые не могут действовать с позиции совершенства «великого разума». Это позволило прийти к неминуемой «ошибке». Каждое несовершенное существо совершает «ошибку». Несовершенные существа в нашем мире – это те, кто сотворены не мыслью того, кто абсолютен и не может совершить «ошибку» в силу того, что любая «ошибка» будет его творением и, следовательно, не будет «ошибкой». Мир, которому не хватало шага, ступеньки, одного маленького пустого кусочка до совершенства, которому не был дан полный «абсолют» при удачном стечении обретений самой сути совершенного создателя, мог стать ещё одним создателем. Эта маленькая ступенька, шажок, небольшая пустота позволили произойти чуду, имя которому Апокалипсис. «Ошибка» смогла произойти только из-за этой небольшой пустоты, созданной для недопущения явного мира в мир совершенства творения, в мир Инродверга. Она породила сама себя в сотворённом совершенством несовершенном мире, на стыке энергий, сотворённых первородным добром и злом. Эта «ошибка» поставила между ними знак равенства и обрекла добро на зло, а зло на добро.

Дэмо чувствовал огромную силу самого творения в его бездонных сосудах артефактов. Пульсируя от нетерпения, билась неудержимая энергия всех шести первородных «праэтносов». Окружающий мир стал крошечным. Неукрощённому плиамцу будто бы не хватало пространства, но замки были сорваны, печати поставлены, книга читалась между строк. К парню приходило осознание того, что за ним началась охота как со стороны провозгласивших себя «богами чёрных», так и со стороны надменных «чистоплотных белых». И для одних, и для других он был чужим, так как без выбора изменил свою сущность. Юношу обуревали страшные желания уничтожить всех, кто разрушил его светлую жизнью, кто в зародыше задушил его грёзы. Приобретённая мудрость, помноженная на хитрость «чёрной стороны», давала ему грандиозно-бесчисленное количество планов применения своего всевластия.

Надвигалась буря, в которой ему предстояло выжить или же умереть в третий раз. В открытом бою не было шансов устоять против собирающихся в один могучий кулак чёрных орд «зла». Нужен был стратегический план дальнейших действий…. По возможности скрываться и прятаться в разных уголках Вселенной, тратя свою невообразимую природу на бегство, он не собирался. Трусливый вариант по духу, пусть и «чёрному сердцем» плиамцу, был омерзителен. Дэмо решил дать энергии выплеснуться и с дополнительным гневом обрушиться на всё то, что было ему так ненавистно, на разрушение тех, кого он больше всего ненавидел. Приобретённые «чёрные» инстинктивные желания давали ему возможность понять намерения несметных полчищ бесцеремонно уничтоживших светлый Рио-мир. Для тёмных Плиам был слабой планетой и кроме угрозы дальнейшего развития не представлял больше никакого интереса. С каждой минутой Дэмо углублялся в бездну тьмы, переставая ценить других. Главной задачей игры становилось только собственное выживание, а яростное уничтожение тех, чья сила и мощь была в нём, должна была способствовать его самосохранению.