Читаем без скачивания Африка. История и историки - Коллектив авторов

История предлагает мало примеров, когда насильственно оторванные от родных краев люди, образовавшие многочисленные диаспоры в сложных и – чаще всего – враждебных условиях, на протяжении нескольких столетий упорно стремились бы к восстановлению отношений с исторической родиной, не пытаясь при этом туда вернуться и не зная по-настоящему, что же представляет собой эта утраченная земля исхода. Несколько столетий трансатлантической работорговли и сто с лишним лет постепенно усиливающейся миграции народов африканского происхождения создали такую уникальную ситуацию. Сегодня за пределами Африканского континента проживает несколько десятков миллионов человек, для которых Африка со всеми ее недостатками и завоеваниями – притягательный центр.

С рубежа XIX–XX вв. сообщества народов африканского происхождения в странах Северной, Центральной и Южной Америк начали ощутимо менять свое лицо. К африканоамериканцам[115] стали добавляться выходцы из африканских колоний, эмигрировавшие по разным причинам с континента. Это усилило уже давно существовавший интерес к истории и текущим событиям в Африке со стороны тех, кто мог ассоциировать себя с ней из-за антропологических черт, унаследованных от предков-рабов. В этот период история Африки в общественном сознании черных народов вне континента все еще оставалась чужой историей.

После Второй мировой войны волна деколонизации вынесла и в Западное полушарие, и в Западную Европу множество новых африканцев. В отличие от африканоамериканцев и африкано-европейцев, в той или иной степени ассимилированных белым обществом, вновь прибывавшие имели реальные связи с нарождавшимися независимыми африканскими государствами. Многие из них надолго задерживались в странах эмиграции, не разрывая этих связей и образуя тем самым неофициальные «представительства» своих стран в далеких от Африки государствах. На этот раз история континента начала входить в историю бывших метрополий и других стран через историю диаспор. История образования и развития таких диаспор и их влияния на страну происхождения пока по-настоящему не изучена, она активно развивается и необыкновенно усложняется. Взять хотя бы удивительные возможности мгновенного взаимного информирования диаспор и стран происхождения, возникшие в процессе развития мировых компьютерных сетей.

Справедливо ли считать, что история изучения Африки исследователями-африканоамериканцами стала частью африканской историографии? Каким образом такие исследования влияли на саму историю континента? Что больше всего интересовало историков-африканоамериканцев при изучении «исторической родины»? Кому из них в наибольшей степени удалось понять историю своих братьев по крови? Для того, чтобы хотя бы частично ответить на эти вопросы, полезно обратиться к работам наиболее известного у нас в стране (не только в среде профессиональных историков и африканистов) африканоамериканского исследователя Уильяма Эдварда Бургхардта Дюбуа (1868–1963 гг.)[116].

В отечественной африканистике существует не так много имен зарубежных исследователей, чей авторитет и научная репутация не менялись бы по мере изменений приоритетов для самой африканистики. С давних времен в такой условный «пантеон» помещено имя Уильяма Дюбуа. В СССР судьба этого африканоамериканца оказалась тесно связана с судьбой Института Африки РАН, поскольку он явился невольным инициатором его создания[117]. Правда, следует помнить, что концепция изучения Африки, предложенная Дюбуа в начале 1960-х годов, по понятным причинам так и не получила реального воплощения в исследовательской практике этого центра.

В первом издании энциклопедического справочника «Африка» (1963 г.) автором статьи об этом безусловно выдающемся африканоамериканце стал сам директор Института Африки и главный редактор издания И. И. Потехин[118]. Дюбуа был назван «известным американским историком», подчеркивались его заслуги в международном движении сторонников мира и противодействии маккартизму. Следует отметить, что к моменту выхода энциклопедии Дюбуа уже два года находился в Республике Гана (о чем упоминается в очерке) и в августе того же года скончался там в возрасте 95 лет. И в этой, и в более поздней статье в переиздании энциклопедического словаря в 1986 г.[119] он был назван в первую очередь историком, занимавшимся изучением Африки и народов африканского происхождения. Такая же обязывающая профессиональная характеристика дается ему и в последнем издании этого словаря (2009 г.)[120]. Но во всех случаях авторы затруднились дать ссылки на какие-то конкретные труды по истории, в основном подчеркивая исторические заслуги У. Дюбуа в других областях исследовательской деятельности и в развитии общественных движений.

Стремление считать У. Дюбуа прежде всего историком, в 1960-х годах – американским, позже, в соответствии с появлением новой системы оценок, – африканоамериканским, и борцом за мир вполне объяснимо. Отечественным африканистам в советское время невозможно было согласиться с тем, что он прежде всего – социолог (в соответствии с нынешней номенклатурой научных дисциплин он в наибольшей степени должен был бы считаться социальным антропологом), большую часть жизни изучавший американское, точнее, негритянское общество не с позиций классового подхода, а с точки зрения его расового состава и тех расовых противоречий, которые в наибольшей степени определяли содержание всех происходивших в нем перемен. Дюбуа – общественный деятель был значительно «удобнее» для характеристик и оценок. Последние пятнадцать лет его жизни пришлись на бурную послевоенную эпоху, годы быстрых и глубоких перемен в системе советско-американских отношений. В этот период многими поступками он реабилитировал свои прежние общественно-политические взгляды, неясные и во многом неприемлемые для советской африканистики. Ведь помимо предосудительного социологизаторства он активно участвовал в деятельности Социалистической и Либеральной партий США. С началом Первой мировой войны он занял позиции американского патриота, предложил забыть все внутренние расовые и классовые противоречия для разгрома Германии с союзниками. А вот к концу жизни он стал коммунистом, почти демонстративно вступив в 1961 г. в компартию США. Пробыв несколько лет до этого «невыездным», так как в результате обвинений маккартистов госдепартамент аннулировал его паспорт, в самом конце 1950-х годов Дюбуа вновь стал активно ездить по миру. Пользуясь гостеприимством своих недавних соратников по антиколониальным выступлениям, в частности К. Нкрумы, Дюбуа одним из первых негритянских общественных деятелей посетил независимую Гану. Сделав ставку на участие в движении сторонников мира, он получил возможность вновь, спустя тридцать лет, посетить СССР, познакомился с новыми странами Восточной Европы и увидел по-настоящему поразивший его Китай. По результатам всех этих визитов он много писал, выступал по радио. Дух таких выступлений и статей вполне соответствовал ожиданиям новых друзей Дюбуа в странах Восточного блока. В вышедшем на русском языке в 1962 г. сборнике статей, образовавших своеобразную автобиографию, Дюбуа в полной мере «рассчитался по долгам», образовавшимся в трудный период гонений. Тогда ему были присуждены Международная премия Мира (1953 г.) и Международная Ленинская премия «За укрепление мира между народами» (1959 г.), в определенной степени поддержавшие репутацию патриарха за пределами США. В начале 1960-х годов он не стеснялся в выражениях: «Были люди, которые кричали, что Америка должна править миром. Из этого ничего не получилось, потому что мы не умеем править даже собственной страной»[121]. Китай и СССР Дюбуа предложил в качестве образца не только для освобождавшейся в начале 1960-х годов Черной Африки, но для всех империалистических стран, которые он призывал «либо обанкротиться, либо встать на социалистический путь развития»[122].

Убеждения У. Дюбуа, лежавшие в основе подобных призывов, не дискредитировали его не только по причине объяснимой снисходительности к возрасту. В наиболее подробном отечественном исследовании африканоамериканского общества есть такая оценка: «В течение своей долгой жизни У. Дюбуа не раз ошибался и менял свои точки зрения, когда убеждался в их неправильности»[123]. Не исключено, что продолжение социалистического эксперимента, если бы Дюбуа было дано его увидеть, заставило бы его изменить свои оценки и прогнозы…

Для очень многих соотечественников жизнь У. Дюбуа, безотносительно к отношению к его политическим позициям, сама по себе представляла историю африканоамериканцев. Для его зарубежных друзей и противников биография этой общественно-политической фигуры стала историей взаимоотношений народов африканского происхождения во всем мире. Младший друг и коллега У. Дюбуа, известный африканоамериканский поэт, писатель и драматург Лэнгстон Хьюз, так характеризовал место своего единомышленника в истории: «Многие тысячи из моего поколения выросли, вдохновляясь написанными и высказанными словами д-ра У. Э. Б. Дюбуа, так что мне естественно считать себя столь же вдохновленным. Мои самые ранние воспоминания о написанном – это о словах Дюбуа и Библии. Моя бабушка… читала мне, ребенку, из Библии и журнала «Crysis». А первой книгой, которую я прочел сам, была «Души черного народа». Годами позже мои ранние стихи были приняты для публикации в «Crysis», который редактировал д-р Дюбуа. Кажется, что так или иначе я знал д-ра Дюбуа всю мою жизнь. Своей работой он стал частью моей жизни»[124].