Рейчел подивилась тому, что Ник едет, не сверяясь с картой, как будто хорошо знаком с местностью. Наконец он привез ее в живописную рощицу, в которой клены, осины и дубы соседствовали с небольшими елями. По краю рощицы протекал маленький, но чистый ручеек.
— Сколько ты в нашем городе? — спросила она, когда они вышли из фургона. Ник достал одеяло и расстелил его на траве на берегу.
— Десять дней.
Рейчел покачала головой.
— Десять дней. А я живу здесь уже двадцать лет, однако никогда раньше не видела этого места.
— Просто у тебя были другие дела и заботы. Но теперь все в порядке, ты знаешь это место. Здесь красиво, правда?
Рейчел обвела взглядом поля, рощицу, журчащий извилистый ручеек, глубоко вдохнула запах земли, весенней травы и полевых цветов.
— Просто божественно.
Ник уселся на одеяло и тоже осмотрелся вокруг.
— Все-таки никакое творение рук человеческих не в состоянии создать ничего похожего на эту естественную, непритязательную красоту. Чего я только не повидал за время своих странствий и понял, что человеку, как ни старайся, не тягаться с матушкой-природой! В природе все прекрасно само по себе и даже в беспорядке имеется своя прелесть, своя упорядоченность. Так и должно быть.
Ник повернулся на бок и прилег на одеяло, опершись на локоть. Рейчел сидела, обхватив колени, любовалась окружающей красотой, но боковым зрением все время видела его, остро осознавала его близость. Джинсы и черная майка обтягивали его литые мышцы, демонстрируя красоту тренированного тела. Мощью своих мускулов он наверняка обязан не спортивным тренажерам, а физическому труду, а бронзовым загаром — не солярию, а работе на свежем воздухе, на солнце.
Внезапно Ник попросил:
— Повернись сюда, Рейчел.
Рейчел послушно повернулась и увидела, что он что-то внимательно разглядывает на земле за краем одеяла. Заинтригованная, она наклонилась пониже. Несколько мгновений она всматривалась в то место, на которое смотрел он, потом раздраженно проговорила:
— Ты меня разыгрываешь, да? Кроме земли и травы, я ничего не… Ой, муравьи! Как их много! Значит, где-то поблизости муравейник?
— Эти муравьи живут не в муравейнике, а в земляных норках. Видишь крошечные дырочки в земле? Это ходы в их подземный дом, — пояснил Ник, не сводя глаз с ползающих насекомых. — Каждый из них занят своим делом. В отличие от людей им некогда ни сплетничать, ни злословить. Им недосуг беспокоиться о том, что о них подумают другие. Они да еще, пожалуй, пчелы, наверное, самые трудолюбивые создания на земле.
Рейчел бросила на Ника подозрительный взгляд. Он намекает на то, что ее слишком волнует мнение о ней окружающих?
— Ты очень любишь природу, да? — спросила она. — И много знаешь о ней. Поэтому и привез меня сюда, чтобы поделиться своими знаниями?
Ник усмехнулся.
— Не знаниями, скорее любовью. В последнее время я здорово сблизился со всем этим, и в трудные минуты эта близость помогает мне. Дает силы. Вдохновение. Надежду. Всем этим я и хотел поделиться с тобой.
И он на самом деле сделал это. Подкрепившись едой из корзинки для пикника, припасенной Ником, они отправились в рощу на прогулку. Насекомые как-то никогда особенно не интересовали Рейчел, но сегодня она с любопытством изучала их. Ник рассказывал ей о птицах, которые вспархивали с веток при их приближении, и о мелкой живности, обитающей в подлеске. Рейчел задавала вопросы, и он с удовольствием отвечал на них.
— Откуда ты все это знаешь? — полюбопытствовала она.
— Ничего удивительного, — отозвался Ник. — За последнее время мне довелось познакомиться с некоторыми людьми, которые живут на лоне природы и соблюдают ее законы. Для того чтобы уснуть, им не нужны транквилизаторы. Свежий воздух и физический труд дают им здоровый крепкий сон. Успокаивающим средством им служит тишина. Им неведомо, что такое скука. Слишком много нужно сделать, слишком многое познать.
Рейчел обдумывала его слова, пока они спускались к ручью, а потом наблюдали за стайками мелких серебристых рыбешек в его прозрачной воде. Он разжег ее любопытство, заставив гадать, каково это — жить в единении с природой, каждый день наслаждаться этой тишиной и красотой.
Они стояли возле излучины, где ручей делал крутой поворот, и любовались тем, как его серебристая поверхность блестит под солнцем. Неожиданный порыв теплого ветра сорвал с Рейчел газовый шарфик, который был у нее на плечах, и швырнул его в сторону ручья.
— Мой шарф! — ахнула Рейчел. Она попыталась схватить его, но не успела. Кусочек легкой прозрачной ткани плавно опустился прямо на воду.
Ник подбежал к краю берега и протянул руку, намереваясь выхватить шарф из воды, но до него было чуть дальше, чем он мог дотянуться. Придвинувшись еще на пару дюймов, Ник потянулся вперед и… плюхнулся в воду. Рейчел вскрикнула, но в следующее мгновение Ник уже стоял по колено в ручье, держа в руке ее мокрый шарф. Вся одежда на нем промокла, и вода ручьями стекала с волос, лица, рук.
Уставившись на вымокшего Ника, какое-то время Рейчел не могла вымолвить ни слова, но потом губы ее дрогнули.
— Ох, Ник, огромное спасибо, — выдохнула она и осторожно забрала шарф из его руки. — Это было так по-рыцарски. Ты прямо сэр Галахад.
— Сэр Галахад? — процедил он сквозь зубы.
Выражение его лица было таким рассерженно-комичным, что она была уже не в состоянии сдерживаться и громко расхохоталась.
— По-твоему, это смешно, да? — спокойно проговорил Ник, сделав шаг к ней. Он наклонился и зачерпнул горсть ила со дна ручья.
Когда Рейчел взглянула на него, то увидела, что в его глазах светится озорство и решимость отомстить ей.
— Нет, Ник, не надо. — Она попятилась, не сводя взгляда с его руки, из которой капала жидкая грязь. — На моем месте ты бы тоже смеялся. Видел бы ты себя со стороны! — Она попятилась еще на несколько шагов.
— Дерзкая насмешница! Сейчас я расквитаюсь… — Внезапно глаза его расширились, будто он увидел что-то за ее спиной. — Рейчел, остановись! — крикнул он. — Оглянись!
Ну уж нет, подумала она. Эта уловка стара как мир, и она на нее не попадется.
Рейчел упрямо мотнула головой и сделала еще два шага назад.
Внезапно она почувствовала, что под ногами больше нет опоры, и повалилась назад. Рейчел даже вскрикнуть не успела, как оказалась в воде. Купание в холодной воде было не самым приятным из ощущений. Неуклюже поднявшись, отплевываясь, она взглянула на Ника, который чесал рукой нос, старательно пряча губы. Однако глаза его смеялись.
Наконец, не выдержав, он расхохотался.
— Да… ты была права, — выдавил он сквозь смех, — это, действительно… смешно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
