Может, у русоволосого куча детей?
Может, симпатяга — ярый женоненавистник?
А может, он просто… гей?
Мотор издал звук, имитирующий запредельный оргазм.
Ее настроение начало заметно портиться.
Чтобы прогнать досаду от несвоевременных терзаний, Глория Дюбуа, сбросив газ на крутом повороте, открыла бардачок, где валялись музыкальные сборники, оставшиеся от маман.
Выбрав наугад первый попавшийся диск, девушка врубила полную громкость.
Из стереоколонок, уютно расположившихся у заднего стекла, раздался мужской приторный тенор итальянского разлива.
Диск оказался сборником песен гондольеров, почему-то до страсти обожаемых прежней владелицей полуспортивного авто.
Образцовая дочь, предпочитающая арт-рок и современную обработку классики, не стала на этот раз перечить вкусу матери.
Сладкоголосое пение мастеров кормового весла и полночного соблазнения по-прежнему звучало на полную громкость.
Но вскоре слезоточивые колоратурные мелодии навеяли на нее грусть.
Снова вспомнилась маман, переходящая от мужчины к мужчине, как эстафетная палочка.
Но ведь так трудно удержаться от соблазнов необязательных и легких отношений.
Так тяжело дожидаться настоящей любви… без гарантии, что рано или поздно это случится.
Вспомнился случайный отец, так ни разу и не навестивший единственную дочь и лишь однажды на Рождество приславший голубоглазую куклу с черными волосами.
Глория отправила гондольеров вместе с тоской и грустью обратно в бардачок и нашарила следующий диск.
Из стереоколонок предательски и подло зазвучало приторное соло джазового саксофона…
Глава 5 ОБНАЖЕННОЕ СОЛО
Тина Маквелл в глазах подруги была экспертом в сексе, так как позволяла многочисленным партнерам все или почти все. Начав с банальных школьных проделок с любопытствующими мальчиками, бойкая девочка не унималась и в дальнейшем — и в университете, и на службе, и дома.
Однажды, на последнем курсе, незадолго до защиты диплома, Глории Дюбуа вдруг нестерпимо захотелось испытать наконец хоть маленькую толику из того, что невоздержанная подруга получала каждую ночь.
Тина Маквелл ничуть не удивилась: одинокие девушки почти всегда рано или поздно сдаются и пускаются во все тяжкие, чтобы наверстать упущенное.
Просто аспирантка, уязвленная мамашиным поведением и затюканная строгим воспитанием, продержалась намного дольше, чем это обычно бывает.
— Значит, хочешь все-таки попробовать? — Тина Маквелл пыталась быть серьезной. — С опытным мужчиной?
— Ну не с женщиной же.
— Да, лесбиянство тебе рекомендовать уже поздновато.
— Не издевайся, пожалуйста.
— Ладно, я пошутила.
— Ти, давай посерьезней, умоляю. — Глория перешла на заговорщицкий шепот. — Да, хочу рискнуть, но у меня два непременных условия.
— Хочешь сохранить девственность?
— Разумеется.
— А еще что?
— Ну… чтобы с меня не требовалось ничего — понимаешь, ничего.
— Задача усложняется.
Тина Маквелл достала ежедневник и начала внимательно просматривать длинный список телефонных номеров.
Глория терпеливо ждала.
— Кажется, есть подходящая кандидатура. — Тина Маквелл захлопнула ежедневник. — Саксофонист!
— Кто-кто?
— Саксофонист из джазового квинтета.
— Он из тех ребят, что выдали двухчасовой сейшен на Рождество?
— Ага.
— Самое интересное — ударника я запомнила, и трубача, а вот саксофониста…
— Надеюсь, после ночного сеанса ты запомнишь Эндрю надолго.
— Ты в нем уверена?
— Гло, поверь мне, Эндрю обожает всего две вещи… Во-первых, игру на саксе…
— Во-вторых…
Тина Маквелл хитро улыбнулась.
— Сама узнаешь на практике.
— Это не слишком…
Глория не договорила.
Тина Маквелл снова улыбнулась — на этот раз с таким удовольствием, как будто вспомнила что-то невероятно вкусное или приятное.
— Гарантирую: Эндрю все исполнит в лучшем виде и, самое главное, в рамках твоих ограничений.
— Ладно, Ти, я согласна на саксофониста. Только…
Глория замолчала, подбирая нужное выражение.
— Только… Только ты сама предупреди его обо всем и сообщи мне, согласится ли он.
— Легко!
На прощание Тина Маквелл посоветовала лучшей подруге надеть мини-юбку и самые воздушные трусики.
Стеснительная Глория Дюбуа, избегавшая коротких подолов, не решилась уточнить, почему именно мини.
Но в скудном аспирантском гардеробе нашлись и шелковые однотонные трусики цвета морской волны, и кожаная юбка на молнии.
А ровно через сутки после выбора безопасного партнера Глория Дюбуа отправилась в комнату для репетиций, где среди нот, эквалайзеров и усилителей ее ожидал укротитель саксофона.
И тут музыкант удивил аспирантку, решившуюся на пробный, невинный и безопасный секс.
Для разряжения натянутой обстановки первых минут знакомства Эндрю исполнил отличный блюз.
Потом для разогрева выдал блестящий свинг.
А во время долгой импровизации на какую-то тягучую афроамериканскую тему с примесью индийской меланхолии вдохновенный джазист умудрился почти полностью оголиться, оставшись лишь в тесных плавках.
Глория Дюбуа, ошарашенная неожиданным концертом, так и не поняла, как Эндрю удался такой экстремальный и необъяснимый фокус.
Надо же произвести такой стриптиз, не отрываясь от игры на саксофоне!
Растерянная аспирантка, завороженная экстремальным соло, не знала, что ей делать: то ли дослушать импровизацию до конца, то ли сбежать — и как можно скорее.
Но вот саксофон замолк, и Эндрю, все еще находясь во власти вдохновения, медленно двинулся к замершей в нерешительности неопытной Глории.
Аспирантка, чтобы не грохнуться в обморок от мужского излишества раскованного музыканта, сосредоточила взгляд на раструбе саксофона, который золотисто бликовал в робких лучах нотных подсветок.
Эндрю, не выпуская молчавший инструмент из рук, грохнулся на колени перед аспиранткой в мини-юбке.
Короткий подол накрыл вдохновенные и бесстыдные вихры джазиста.
И вот холодноватый нос виртуоза саксофона ткнулся в аспирантский живот.
Глория оцепенела от блеска саксофона и нестандартности положения.
Губы, натренированные мундштуком, поцеловали ее пупок.
Глория напряглась, как перед отчаянным прыжком в ледяную воду.
А Эндрю крепко вцепился зубами в резинку и начал стягивать трусики цвета морской волны, которые тихо потрескивали от статического электричества.
