рядового:
– Что случилось? Выражайся яснее, – с твёрдостью потребовал рыцарь. – Ты не тряпка, а кандидат в ряды Ордена, так будь достоин этого звания.
Сначала Азариэль молча взирает на великолепного высокого воина, чей только один вид мог предать воодушевления или подавить волю, испугав, но потом всё же более мрачно и опустошённо даёт медленный ответ:
– В лесу я нарвался на бандита. Между нами завязался бой. Это меня несколько и задержало.
Ответ, лишённый эмоций, перечисление фактов, несколько ни удивил Ремиила. Он множество раз видел подобное состояние, и не в какой-то мере рад, что Азариэль его испытал сейчас, а не во время первой вылазки. Ремиил окинул взглядом юношу и увидел, что в ножнах покоится меч с неумело затёртыми следами крови. Он склонил голову в каком-то принятии причины опоздания, и его широкие сухие уста донесли не скрашенный эмоциями голос:
– Что ж, прими моё поздравление. Лучше раньше, чем позже. Я тебя понимаю парень, – несколько по-отечески заговорил рыцарь, пытаясь в голосе имитировать сожаление, хотя речь всё так же груба.
– Да ладно. Он был обычным бандитом. Он заслужил смерть, – пытаясь до конца выдавить сожаление за содеянное, хладно вымолвил Азариэль.
Тяжёлая рука рыцаря легла на плечо юноши, чуть сжимая его и сильное прикосновение облачённых в сталь кончиков пальцев, отдалось неприязненным чувством.
– Да ладно тебе. Конечно, убить кого-то для некоторых это как комара прихлопнуть, но тебя я вижу это… выбило из себя. Соберись парень! – воскликнул рыцарь и его звонкий вскрик встряхнул до секундной дрожи Азариэля, а всякий шум прибоя стал не слышим за таким ором. – То была тварь лесная, заслужившая смерти. А теперь пошли, а то только тебя не хватает, чтобы завершить акт Пришествия. – Договорил Ремиил и устремился прочь с берега, направившись в лесные кущи, зелёным кольцом взявшие в окружение обиталище Ордена.
– Акт Пришествия? – вопросил Азариэль и побежал за Ремиилом. – Что это?
Входя в зелёную зону и оставляя за спиной светлые песчаные берега, рыцарь дал ответ:
– Между кандидатом и неофитом есть несколько стадий. Клятва крови, которую вы давали на закате – первая. Акт Пришествия – это вторая стадия, когда все кандидаты приходят в Цитадель. И третья будет завтра.
Услышав всё, что можно от немногословного рыцаря Азариэль продолжил путь рядом с воителем в полной тишине и видом поникшей фигуры.
Ремиил бросил краткий взгляд на юношу, который плетётся прямо за ним по узкое поросшей дорожке. Он всё ещё видит в парне печаль и растерянность от произошедшего неожиданного боя, первой пролитой крови, а это всегда оставляет отпечаток тяжести на сердце.
«Ох, какое же слабое нынче поколение вышло. Совсем изнежились», – стал ворчать про себя рыцарь, не желая смотреть на то, как юношу с аппетитом поедает апатия этого вечера, постепенно растворяя его душу в яде уныния и слабости. Ремиил хочет видеть перед собой юношу, которого не грызёт чувство уничижения, ибо сам вид такого парня отвратителен для старого воина.
«Что же ему такое сказать, чтобы поднять духом. О Мара милосердная помоги мне!» – взмолился рыцарь. – «О точно. Он же после клятвы так и просил».
– Да, кстати, – исказив полные исцарапанные губы, толи в неприятии мягкости, то ли в улыбке заговорил Ремиил. – Я встретил и проводил твою знакомую через лес как ты и просил, можешь, не беспокоится. С ней всё в порядке.
– Спасибо вам, я этого не забуду, – с некоторой толикой покорности и благоговейности вымолвил юноша.
– Заплатишь, и будем в расчёте.
– Что? Как так? – обеспокоился Азариэль.
– Успокойся, – улыбнулся Ремиил. – Ты ничего никому не должен. Я же не Иерарх какой-то, чтобы с тебя драть монеты.
– А вы платите что-то?
– Мы ничего не платим, согласно Кодексу. Да, в Ордене есть сборы вроде «имущественного» с жалованья с мастеров, магов и учёных, но у рыцарей привилегия – мы освобождены от этого. Ну ладно, пойдём уже.
Для Азариэля новость о том, что его старая знакомая, подруга детства добралась без пришествий, это отрадные вести. Тягость крови отлегла от сердца и даже дышаться стало полегче, прежняя меланхолия стала отступать, приводя юношу в нормальное состояние.
Путь до ворот прекрасен. Мягкий и непринуждённый шелест зелёных листьев приятно гармонирует, смешиваясь с прекрасными и неповторимыми трелями лесных беззаботных птиц, что распевают песни дни напролёт, будто бы это праздные гимны. Этот замечательный оркестр наполняет ухо, заставляя забыть обо всех тягостях бренного мира, унося своей гармонией звуков в далёкий мир мечтаний, который в это время разгорался в душе любого, кто ступит на эту землю. Азариэль слышал мелодии птиц и раньше, и в Сиродиле и на юге Валенвуда – всюду их щебетание красиво, однако не способно заворожить ухо. Но здесь, на этом острове всё иначе – симфонии сокрытых под ветками лесных музыкантов столь прекрасны, что Азариэль чувствует, будто вот-вот поплывёт. Он не видит дороги и идёт куда-то в сторону, полностью погрузившись в напев, и только жёсткий хват рыцаря выбил его из музыкального плена:
– Соберись! Мы уже сегодня пару кандидатов едва не потеряли из-за птиц.
– Простите господин, – голос Азариэля полон потерянного воодушевления, – но эти песни… так прекрасны. Ничего нет лучше в подлунном мире.
– Это магия сынок. Наши чародеи специально создают такие иллюзии, чтобы обезвредить всякий сброд. Соберись, ты же кандидат!
Азариэль взял себя в руки и упёрся взглядом только в протоптанную неширокую дорогу, рассекающую лес светло-жёлтой витиеватой полосой, стараясь больше не слушать коварное пение.
Лес вокруг Цитадели приятен и прекрасен, наполняя глаз десятками наполненных колоритом и насыщенностью оттенков деревьев, кустов, листьев и множества трав. Лесистая местность, взращённая на острове перед Великой Цитаделью, стала бы настоящим прибежищем для людей искусства, что непременно хотели бы отразить это природное великолепие на холстах и повесить произведения искусства в имперских галереях, дабы они радовали глаза граждан империи. А музыканты с жалким подобием пытались бы повторить те звуки и природную песнь, что неповторимым концертом каждый день пленила бы сотни имперских граждан, так пристрастных к искусству.
По пути Ремиил ещё раз пояснил юноше, который опять начал восторгаться лживым великолепием, что фантасмагория красоты создана искуснейшими профессорами, сотворившими специальные зелья для земли и магами, поработавшими здесь с иллюзией, создав такую обстановку, пленившую разум слабовольного представителя любой расы Тамриэля, будь это последний гоблин из грязных пещер Сиродила.
Солнце уже постепенно начинает садиться, завершая дневной путь и оставляя небосвод, уступая место надвигающемуся фиолетовому и тёмно–синему мраку, который заботливо и нежно окутает земли, пока его вновь не разорвёт первый брезжащий светом луч. Но вот уже показались огромные деревянные
