станет достоянием улицы. Он посоветовался с князем Голицыным. Тот подал мысль привлечь архиепископа Московского Филарета, в сдержанности которого нельзя было сомневаться. Император согласился, что владыка Филарет – именно тот человек, которому можно доверить самый большой секрет империи и который сможет в должном стиле оформить тайные акты.
16 августа 1823 года Александр Павлович подписал тайный манифест, в котором провозглашал переход власти после него к брату Николаю.
27 августа Император приехал в Москву и прислал владыке Филарету текст манифеста и письмо Константина с отказом от прав на престол, повелев сокрыть эти бумаги в алтаре Успенского собора Московского Кремля вместе с другими государственными актами, но никому не оглашая их содержания.
Стоит обратить внимание на несколько обстоятельств этого дела. Во-первых, еще в Петербурге владыка Филарет предложил снять копии с манифеста и других актов для помещения их на хранение в высших органах государственной власти – в Государственном Совете, Сенате и Синоде, ибо смена власти происходит в Петербурге, и могут возникнуть затруднения, если важнейшие государственные акты понадобится перевозить из Москвы. Его советом воспользовались, три копии бумаг подписал Александр Павлович, и это отчасти помогло сохранить устойчивость власти в роковые дни декабря 1825 года.
Во-вторых, открылась высочайшая степень доверия Императора к владыке Филарету. Вероятнее, что Александр Павлович распорядился поручить это дело Московскому архиепископу не просто как известному ему человеку, не как проповеднику-златоусту или церковному администратору и богослову. В Филарете Император видел близкого человека, которому он доверял и который, очевидно, уже знал его тайны.
В-третьих, стоит оценить степень самостоятельности действий Филарета в государственной жизни. В представленном им Императору первом варианте манифеста говорилось о готовности Александра Павловича добровольно уйти с престола. Едва ли Московский архиерей осмелился сам предложить такое решение своему государю, но, видя душевные колебания и терзания Императора, он мог и решиться предложить такой исход. Смелости и решительности для этого у Филарета доставало. Однако царь колебался, и в окончательном варианте было сказано о намерении Александра Павловича править до конца жизни. Видимо, не случайно во всех возникших после декабря 1825 года легендах о старце Федоре Кузьмиче упоминается митрополит Филарет, то ли благословивший Императора Александра на такой суровый подвиг, то ли преподавший особое благословение таинственному старцу.
Таким образом, владыка Филарет не просто давал советы царям – ему было доверено тайное тайных.
После внезапной кончины Александра Павловича 19 ноября 1825 года в Таганроге формально все права на престол перешли к великому князю Константину Павловичу. В Петербурге его младший брат великий князь Николай предъявил свои права, показал взятые из Государственного Совета, Сената и Синода копии манифеста, подписанные покойным Императором, но его отвергли. По законам Российской империи передача прав на престолонаследие не может происходить тайно. Вот почему великий князь Николай вынужден был принести присягу новому государю Константину, хотя тут же спешно отправил в Варшаву гонцов к старшему брату с просьбой немедленно прислать официальное отречение от престола. А Константин медлил – то ли по легкомыслию, то ли по нелюбви к брату, то ли пришло запоздалое сожаление… Так создалась ситуация междуцарствия.
Этим решили воспользоваться заговорщики из тайных обществ. Тайные общества русские офицеры стали создавать по своем возвращении из Европы после победы над наполеоновской Францией.
Для многих умных и чистых сердцем молодых людей нестерпимым показался контраст между самозабвенным героизмом русских мужиков, одетых в солдатские шинели в годы войны, и их же рабским положением в качестве помещичьих крестьян в мирное время. Царь отчего-то не решался освободить крестьян, но можно было устроить революцию по образцу и подобию Великой французской революции.
Гордые честолюбцы, которых всегда немало, в свою очередь, решили попробовать захватить власть в России. Их вдохновлял и опыт масонских лож, в которые они успели вступить на Западе, и память о череде дворцовых переворотов в России в XVIII веке, совершенных гвардейскими полками. Кажущаяся слабость Александра Павловича, его по видимости снисходительное отношение к информации о тайных обществах, которую ему сообщали, создавали иллюзию легкости государственного переворота. Но готовили его долго, писали программы, вербовали новых членов тайных обществ. Больше, впрочем, было пустых и долгих разговоров, от которых кружились головы молодых офицеров. Убийство царя запланировали на лето 1826 года, на время военных маневров в южных губерниях, однако внезапная смерть Александра Павловича нарушила планы заговорщиков.
В России всегда существовала крайне жестко централизованная власть. Все замыкалось на царе. В декабре 1825 года в стране оказалось не то два царя, не то ни одного. Но если нет царя – власть рушится. Именно поэтому заговорщики и поспешили воспользоваться периодом междуцарствия для своего мятежа.
Владыка Филарет, один из немногих в стране, знал правду о престолонаследии. Его положение «хранителя светильника под спудом» оказалось труднейшим. Смятение и нерешительность парализовали центр государственной власти. В конечном счете именно борьба амбиций и самолюбий трех братьев: Александра, Константина и Николая, а также влияние их весьма честолюбивой матери, вдовствующей Императрицы Марии Федоровны, привели к тому, что вопрос о престолонаследии оказался запутанным. В истории России были примеры, когда в подобных ситуациях ответственность за судьбу страны брал на себя православный иерарх – например, святитель Алексий в XIV веке, святитель Гермоген в XVII веке. Воли и решимости для действия у Московского архиепископа хватало, но время было не то. Тем не менее он действовал твердо и самостоятельно.
Когда до Москвы дошло печальное известие о смерти государя, решили было присягать Константину, но владыка Филарет воспротивился. Генерал-губернатор Москвы князь Д. В. Голицын, которому Филарет открыл тайну, предложил тут же отправиться в Кремль и вскрыть пакет с тайными актами, тем более что на пакете рукой Императора Александра Павловича было начертано: «В случае моей кончины открыть Московскому епархиальному архиерею и Московскому генерал-губернатору в Успенском соборе прежде всякого другого действия».
Филарет отказался ехать в Кремль, как ни давил на него генерал-губернатор, предлагая присягать Николаю. Фактически владыка нарушал волю покойного государя, но делал он это, резонно полагая, что не может быть двух государей: одного в Петербурге и другого в Москве. Преждевременное оглашение манифеста 1823 года могло бы лишь усилить смуту в обществе, а может быть, и превратить Москву в центр мятежа под лозунгом «возвращения власти истинному государю Константину». Владыка Филарет был осведомлен о существовании тайных военных организаций в Петербурге и Москве.
Он не знал причины заминки в переходе власти: Николай никак не мог получить официальное отречение Константина на данный момент и потому не решался назначать присягу себе, как Императору. Но без власти жить нельзя, и 30 ноября Москва присягнула Константину. «Молитесь, отец наместник, – писал владыка Филарет архимандриту Афанасию (Федорову) в Лавру, –
