Кэллам никогда не терял над собой контроль, не забывал о своих обязанностях, но в этот момент, когда Стар смотрела на него со смесью неприкрытого любопытства и затаенного желания… Когда струйки пота, стекавшие по ее коже, придавали ей новое сияние, а тело говорило о танцах и греховных удовольствиях, это едва не произошло.
– Мне еще нужно поработать.
Он возненавидел собственный отрывистый и холодный тон. И самого себя за то, что в красивых глазах Стар отразилась боль.
– Думаю, это нужно нам обоим.
Она отвернулась, но Кэллам успел заметить ее смущение.
Она смутилась? Теперь они равны.
Проигнорировав желание схватить девушку в охапку, перекинуть через плечо и отнести прямиком в свою комнату, откуда они бы не вышли еще как минимум неделю, Кэллам направился в свой кабинет.
Работа помогала сконцентрироваться, сосредоточиться – как всегда, когда его мир неожиданно вырывался из-под контроля. Однажды это уже сработало.
И лучше бы помогло во второй раз.
Глава 8
Стар сбросила туфли на высоких каблуках и вышла через заднюю дверь, искренне жалея, что не может надеть на работу спортивные тапочки. С облегчением размяв пальцы на ногах, девушка направилась вниз по тропинке, ведущей к коттеджу.
Если сад производил глубокое впечатление днем, то ночью она и вовсе словно оказалась в другом измерении. Залитая лунным светом вода в бассейне загадочно искрилась, приобретя потрясающий аквамариновый оттенок. Трава казалась изумрудным бархатом, а светильники, умело скрытые в кустах, делали тропинку похожей на путь домой.
Домой.
Именно этого Стар всегда хотелось. Об этом она молилась еще маленькой девочкой, писала письма Санта-Клаусу и доброй фее. Любому, кто обратил бы внимание на детские просьбы о собственном доме.
Но люди, чье внимание ей было особенно нужно, не обращали на свою дочь ни малейшего внимания. Они просто продолжали жить по-своему, кочуя из города в город, от прослушиваний к большой премьере. Родители таскали Стар за собой по всей Австралии, а потом и за границу – в Лондон, где они играли в пантомиме. И их совершенно не заботило, что единственная дочь мечтает только об одном, чего они не могли ей дать, – о стабильности.
Дом. Настоящий дом, со стопками старых журналов, милыми безделушками – словом, незначительными мелочами, которые всегда присутствуют там, где живут дольше, чем полгода.
Вместо этого все свое детство и юность Стар провела на чемодане, честно пытаясь разделить энтузиазм родителей, обожавших каждое новое место, куда они приезжали. Однако подавить тоску, накатывавшую каждый раз, когда приходилось снова собирать вещи и уезжать, удавалось все реже и реже.
Как глупо с ее стороны было надеяться на то, что она обрела такой дом с Сержио. Господи, Стар уже начала покупать кулинарные книги и журналы, которые понемногу скапливались на столике в гостиной…
Эта мечта тоже бесследно исчезла. И все же оставить Сержио было гораздо легче, чем дом, который, как ей казалось, скоро станет их общим убежищем.
И теперь Стар, наконец, нашла воплощение своих представлений об идиллии и гармонии. Поднявшись по ступенькам крыльца, отперев дверь и войдя в коттедж, она мысленно влепила себе хорошую затрещину за то, что ухитрилась в течение недели влюбиться в очередное временное пристанище, откуда скоро придется уходить.
Тяжело вздохнув, девушка закрыла глаза и прислонилась спиной к двери, желая, чтобы коттедж внезапно преобразился в мерзкую, неуютную обитель.
Снова оглядевшись, девушка увидела его все таким же гостеприимным.
Вот это настоящий дом! Золотистое дерево, теплые цвета, атмосфера уюта. Стар еще нигде не чувствовала себя такой спокойной, защищенной. Это было вдвойне странно, если учесть, что она едва успела здесь обжиться. И все же привыкать явно не стоило. Нужно как можно быстрее найти работу по своей настоящей специальности и другое жилье. Пока она оставалась в этом уголке рая на земле, приходилось проводить каждое мгновение рядом с Кэлламом, а это было как пытка.
Сегодняшний день оказался настоящим адом.
Теоретически утреннее занятие должно было помочь сбросить напряжение, расслабиться. Вместо этого, просидев целый день в офисе Кэллама, то и дело рявкающего на нее без причины и швыряющего трубку телефона, девушка находилась на грани. Она не знала, что лучше – уйти прямо сейчас или продолжать мучиться.
Но ей была нужна эта работа. Только поэтому Стар, стиснув зубы, улыбалась, старательно изображала полную безмятежность и выполняла все поручения босса.
Честно говоря, у нее были начальники и похуже. Тот же Дивас, который позволял себе толкать девушку, грубить ей, заставлять тянуться у станка так, что в следующее мгновение мышцы, казалось, должны были лопнуть от перенапряжения. Или другие признанные профессионалы, давным-давно покинувшие сцену, но при этом требовавшие, чтобы танцовщицы стояли ровнее, выше поднимали ноги, ниже приседали.
Пот стекал с нее литрами вместе с непрошеными слезами за время генеральных репетиций фламенко. Стар порвала сухожилие во время мамбо-марафона и упала в обморок после целого дня репетиций с польским хореографом, заставлявшим ее повторять движения мазурки и полонеза до тех пор, пока все мышцы не свело судорогами, а пальцы на ногах не начали кровоточить.
По сравнению с этими моральными уродами работа с Кэлламом, безусловно, выигрывала. По крайней мере, никто не требовал, чтобы она завязалась в узел.
Ее взгляд упал на маленького нефритового слона, притаившегося на каминной полке с гордо поднятым хоботом. Очевидно, это талисман, притягивающий удачу.
Стар хмыкнула: «Это не единственный слон в посудной лавке. Второй, и куда более заметный, не покидал нас ни на секунду, несмотря на то, что оба упорно отказывались признавать его существование. Обоюдная страсть…»
И теперь она приготовилась пережидать вечер в одиночестве, пока самый сексуальный мужчина на свете, скорее всего, уже скользнул под атласные простыни. Обнаженный. Стар была готова отдать все, что угодно, лишь бы получить право сейчас вернуться в главный дом и потребовать, чтобы они продолжили начатое в прошлый раз.
Однако теперь ее сдерживала ею же проведенная черта. Вторая ночь резко изменит их отношения, какими бы четкими сейчас ни казались правила. Увы, Стар никогда не была способна разграничить работу и личную жизнь. Если она начинала встречаться с парнем, то готова была подарить ему свою душу и сердце. А вручить эти дары человеку вроде Кэллама… это как танцевать со сломанными пальцами. Невыносимо.
Он не искал серьезных отношений и сам сообщил ей об этом.
