Анжела молчала. Я внутри нее хрипло проговорила:
— Все плохое уходи
С нашего с тобой пути,
Куда ночь, туда и сон,
Пусть туманом станет он.
Злые чары сгинут вновь,
Ведь с тобой моя любовь…
— Ты тогда напоила Дениску какао, мы вместе уложили его в постель. Ты несколько раз повторила эти слова, поцеловала его. Сказала, что пока ты с ним, никакие кошмары ему не страшны. Ты прогонишь все плохое… Когда я смотрел потом в умиротворенное Денискино лицо, на то, как ты сама на него смотрела… Наверное, в тот момент я и понял, что полюбил снова…
— Но меньше, чем Анжелу, правда? — ее голос дрожал от едва сдерживаемых слез. Мне же ни к чему было сдерживаться, и я рыдала внутри нее.
— Нельзя так сравнивать. — Он вздохнул и покачал головой. — Ее я любил по-своему, тебя по-другому. Вы слишком разные… И для обеих всегда найдется место в моем сердце. Я всегда буду помнить Анжелу, но с тобой… С тобой я чувствую, что могу двигаться дальше. Что я просто хочу жить…
— Значит, ты полюбил меня давно? — я едва слышала ее голос, таким он стал слабым. — Не тогда, когда я сделала новую прическу, стала увереннее в себе и…
— Это такие глупости, — Борис возмущенно всплеснул руками. — Неужели ты не понимаешь, что дорога мне такая, какая ты есть. Все это мишура… Это никогда не было для меня главным. Ни в Анжеле, ни в тебе. Я люблю тебя, Тань. Сколько раз мне сказать об этом, чтобы ты поверила? И тогда, на даче, я собирался тебе сказать об этом. Хотел попросить, чтобы ты всегда была с нами… Кольцо купил…
— Кольцо? — потерянно спросила Анжела.
— Да… Постой, оно у меня с собой. В кармане брюк осталось. Я сейчас…
Он вскочил и бросился в комнату, а я замерла, не зная, что сказать или сделать. Всю меня переполняли одновременно радость и печаль. Радость из-за того, что на самом деле я дорога Борису так же, как и он мне. Печаль из-за того, что все еще любила Анжелку и понимала, что она сейчас чувствует.
Ощущение, похожее на хлопок, будто из меня выдернули пробку, мешающую дышать и чувствовать. Я больше не воспринимала внутри себя постороннего разума. Снова могла владеть своим телом и осторожно шевелила руками и ногами. Пьянящее, ни с чем несравнимое чувство, будто вернулась домой — туда, где мне лучше и комфортнее всего. Взгляд наткнулся на зеркало, лежащее на столе. Я с некоторой опаской взяла его в руки и в колеблющемся рябью отражении увидела лицо подруги.
— Береги их, Тань, слышишь? И прости меня, если сможешь… Просто я… так не хотела умирать…
По ее щекам катились слезы, и я ощутила, что и сама плачу. Сейчас я будто снова теряла ее. Боль такая же сильная, как и в тот раз, когда я узнала о ее смерти.
— Конечно, я прощаю тебя, — прошептала я. — И буду беречь их… Но ты и сама ведь увидишь. Ты всегда будешь здесь, со мной. Я буду часто разговаривать с тобой. Рассказывать каждую мелочь из их жизни.
— Нет, не буду… — Отражение покачало головой из стороны в сторону. — Я ухожу, Тань. На этот раз навсегда. И так будет правильно… Наверное, я просто не хотела замечать очевидного… Того, что теперь рядом с ними твое место, а не мое…
— Тань, ты плачешь? — послышался возле двери растерянный голос.
Я только на секунду подняла глаза на Бориса, успевшего надеть брюки и рубашку и держащего сейчас в руках коробочку, обитую красным бархатом. Потом снова перевела взгляд на зеркало. Оттуда на меня смотрело собственное отражение. Исчезло ощущение затягивающей глубины.
Она ушла… Ушла навсегда…
Эпилог
Мы снова сидели у могилы Анжелы, как и год назад. Дениска уже не носился вокруг могил, а сидел смирно рядом с нами. Конечно, он теперь совсем взрослый мальчик. Да и уже чувствует себя старшим братиком. Я положила руку на заметно округлившийся живот. Всего четыре недели — и наша девочка появится на свет. Мы уже даже придумали ей имя. Причем в этом решении были единогласны.
Борис не мог надышаться на нас обеих. Закармливал меня вкусностями, окружал такой заботой и вниманием, что я себе казалась принцессой. Так приятно чувствовать себя любимой и единственной. Это стоило того, чтобы ждать столько лет. Того, кто действительно этого достоин. Мама не могла поверить, что я, наконец-то, устроила свою жизнь. Думаю, она уже махнула на меня рукой. Тем больший сюрприз ее ждал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А я… Год назад я будто заново родилась на свет. Я узнала цену жизни и поняла, какое это огромное счастье — просто жить. С содроганием вспоминала дни, когда торопила смерть и проклинала судьбу. Как же я была глупа тогда. Не понимала одной простой истины. Жизнь такая, какой ты сама ее видишь. Отталкиваешь всеми конечностями — будет отталкивать тебя. Воспримешь драгоценным даром — и она им станет.
В этом мире так много того, ради чего стоит жить, за что стоит быть благодарной. Уже то, что я могу просто дышать, видеть, ощущать дуновение ветерка на щеке — огромное счастье, дарованное только мне. Я счастливая. Я избранница. Это я живу здесь и сейчас.
Я постараюсь воспитать и свою маленькую Анжелку такой же радостной и открытой миру со всеми его чудесами…
