— Приношу вам извинения от лица вооружённых сил, господин Феррейра.
Тот вздохнул, собираясь что-то ответить, но Алиса не дала ему такой возможности.
— Вместе с этим, хочу заметить, что вступать в драку с военнослужащим — преступление. На первый раз я готова сделать вам скидку. Но если вы и впредь будете задирать моих подчинённых, я буду вынуждена лично с вами разобраться. Это понятно?
Педро растерянно хлопал глазами, глядя на девушку, что стояла перед ним, сверкая зелёными глазами.
— Понятно, я спрашиваю? — с нажимом повторила Алиса.
— Да, — выдавил, наконец, строитель.
— Вот и отлично. Хорошего дня, господин Феррейра. И, кстати, вам не помешает обратиться к доктору. Прямо сейчас.
— Конечно, — снова пролепетал Феррейра.
Алиса повернулась на каблуках, бросив хмурый взгляд на стоящую чуть в стороне Оливию. Она не произнесла ни слова в её адрес, но по выражению лица было понятно, кого именно рыжеволосая считает виновницей случившегося. Журналистка же попробовала придать лицу максимально невинное выражение, отчего стала только ещё более подозрительной.
Эта стычка стала лишь первой среди череды подобных. Следующими стали братья Бурговы. Бурлящий от переполняющего его раздражения Иван сорвался на своём брате, поливая безвольно стоящего Игоря потоком грязной брани. Инес, невольно ставшая свидетельницей, попыталась было вступиться за бедолагу, но получила в ответ лишь ещё худшую брань уже в свой адрес. Пришлось Владимиру вмешаться и осадить зарвавшегося строителя.
Признаться, он тогда был не на шутку перепуган. Конечно, сам Иван не представлял большой опасности в возможной драке. Вот только его брат, громила с разумом ребёнка, наверняка встал бы на сторону старшего. И его удар вполне мог привести к очень серьёзным травмам. Слава богу, обошлось. Владимиру удалось вразумить и успокоить Ивана. Хотя то, каким образом это получилось, оставалось и для него самого загадкой.
Случались, разумеется и другие конфликты. Единственным, кто умудрялся сохранять со всеми более-менее ровные и спокойные отношения, был доктор. Его привычная улыбка и мягкий голос были способны остудить даже самые горячие головы. Хотя и у него не всегда получалось. К примеру, Оливия воспылала к эскулапу нешуточной злостью. Причина которой оставалась для окружающих полной загадкой.
Конечно, будь на корабле хоть какое-нибудь подобие власти, можно было бы попробовать взять ситуацию под контроль. Но механик редко попадался на глаза пассажирам, полностью сосредоточенный на ремонте многочисленных повреждений корабля. И в те редкие минуты, когда с ним пытались завести разговор, отмахивался, заявляя, что все взрослые люди должны решать проблемы самостоятельно. Другим фактором, усугубляющим обстановку, являлось полное отсутствие обязанностей. Все рутинные дела по обслуживанию как корабля, так и потребностей пассажиров лежали на плечах роботов. Которые беспрекословно выполняли любые капризы скучающих людей в пределах разумного.
Последним фактором, окончательно атомизировавшим их небольшой коллектив, стало отсутствие внятного, общего для всех режима дня. В космосе не было ни дней, ни ночей. Можно было в любой момент, как только взбредёт в голову, отправиться на камбуз, чтобы перекусить. Как только возникало желание — выбраться в кают-компанию, чтобы провести время со стаканом алкоголя.
Единственным доступным развлечением, если это можно было так назвать, являлся спортзал. Небольшое помещение, уставленное спортивными тренажёрами, позволяло нагружать мышцы, отвлекаться от лишних мыслей. Вот только занимались спортом там лишь солдаты, которых туда гоняла Алиса, да Зефир, по самой своей сути являющийся большим поклонником, а если быть точнее, то и вовсе фанатом здорового образа жизни.
В тот день, когда всё изменилось, Владимир сидел в мягком кресле в кают-компании и разговаривал с супругами Паскуаль. Те рассказывали ему о своей жизни на Земле, вываливая множество историй о бабочках и их разведении. В сотый уже, наверное, раз рассмеявшись над очередной байкой, Владимир вытер выступившие слёзы и произнёс:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Вам стоит устроить лекцию для пассажиров. Думаю, они будут рады послушать ваши истории. Хоть отвлекутся от безделья, перестанут устраивать драки.
— Не думаю, что это будет интересно остальным, Владимир, — ответил, покачав головой Бернардо.
Он пригладил свои тонкие усики, после чего продолжил:
— Они совсем другие. Думают только о себе, не хотят знать ничего нового.
— Вы не правы, Бернардо, — возразил ему синоптик. — Полагаю, если устроить что-то вроде общей встречи, собрания, то дело может выгореть. Что мы теряем? Нужно придумывать себе развлечения, иначе мы все тут с ума сойдём!
Его жена, не принимающая участия в споре, наклонилась к мужу и прошептала ему на ухо несколько слов. Тот молча кивнул. Женщина посмотрела на Владимира, улыбнулась и произнесла:
— Я вас покину. Устала, пойду спать. А вы оставайтесь здесь, поболтайте ещё.
Владимир поблагодарил Инес за компанию. Проводив взглядом удаляющуюся женщину, он без всякой лести сказал:
— Вам очень повезло с женой.
— Знаю, — спокойно ответил Бернардо. — Благодарю Бога за встречу с ней каждый день.
— Вы верите в Бога? Даже не знал, что такие люди остались.
— А как же иначе? Вот я вам расскажу историю…
Беседа продолжилась, теперь перейдя на вопросы религии и веры. Владимир, будучи заядлым атеистом, пытался найти в рассуждениях собеседника логические дыры, уязвимости, но «бабочный» фермер оказался человеком подкованным, ловко увиливая и находя ответы на самые каверзные вопросы. Спор грозил затянуться, но в самый неожиданный момент Бернардо осёкся посреди фразы и, приподнявшись с кресла, спросил испуганным голосом:
— Что случилось, дорогая?
Владимир, по-прежнему пребывающий в несколько расслабленном состоянии, обернулся и увидел стоящую в проходе Инес. Он хотел было пошутить, что та слишком рано вернулась, но осёкся, увидев её состояние.
Смуглая, черноглазая брюнетка, обычно спокойная, даже меланхоличная, сейчас выглядела совершенно не похожей на себя. Кожа побледнела, став почти пепельно-серой, прекрасные глаза широко распахнуты, побелевшие губы дрожали. Да она и сама трепетала, как осиновый листок на ветру. Ощутив холодок страха, Владимир поднялся с кресла, оставляя стакан с недопитым бренди на столике. Он поспешил к женщине, которую уже вовсю успокаивал муж. Владимир подошёл к ним и тихо спросил:
— Что случилось?
Бернардо поднял к нему перепуганное и очень серьёзное лицо, после чего ответил:
— Инес говорит, что обнаружила человека в крови рядом с нашей каютой.
Смутное беспокойство усилилось. Владимир кашлянул и неуверенно произнёс:
— Она ничего не напутала?
— Нет. Моя жена не врёт!
— Я вовсе не об этом, — поспешил успокоить разволновавшегося мужа синоптик. — Давайте прогуляемся и посмотрим сами. Как вам такое предложение?
— Сходите без меня, — ответил Бернардо. — Я пока успокою Инес.
Владимир пожал плечами. Он знал, где находится каюта, выбранная супругами, поэтому не стал настаивать. Воображение нарисовало ему напившегося до беспамятства пассажира, упавшего посреди коридора и расквасившего нос.
«Или жертва очередной драки. Лежит без сознания и пачкает кровью пол. Надо будет найти робота-уборщика и приказать ему убрать следы. Не хватало ещё, чтобы другие напугались кровавых следов на полу…»
Размышляя таким образом, Владимир спокойно шагал по коридору. Нужная каюта размещалась довольно далеко от кают-компании, поэтому по пути он проходил мимо обиталищ других пассажиров. Здесь живёт Оливия, выбравшая место поближе к кают-компании. Дверь закрыта, не слышно ни звука. Наверняка спит. Дальше по коридору каюты солдат. Дверь Алисы была по правой стороне. Владимир почувствовал желание зайти к ней и позвать с собой. Уверенность девушки была бы совсем не лишней. Он уже почти решился, когда из соседней двери, напротив, послышался взрыв смеха и говорящие наперебой голоса. Похоже, солдаты снова проводили время все вместе.
