Даже младенцы делают это. Будучи в Гарварде, я провел исследование, в ходе которого мы показывали десятинедельным малышам женское лицо на большом мониторе. Женщина на экране моргала и широко раскрывала глаза, глядя либо влево, либо вправо. Младенцы инстинктивно смотрели в том же направлении, даже если смотреть там было совершенно не на что.
Слежение за взглядом получается у нас так хорошо, потому что человеческий глаз состоит из зрачка, который расширяется и сужается в зависимости от уровня освещенности, и белой склеры. При такой комбинации — темный зрачок на белой склере — очень просто понять, куда направлен взгляд. Даже на расстоянии, когда еще невозможно узнать человека, мы способны понять, куда он смотрит. В море лиц мы быстрее всего замечаем лицо того, кто смотрит на нас.
Прямой взгляд, особенно продолжительный, активирует эмоциональные центры мозга, включая мозжечковую миндалину, связанную с четырьмя основными стимулами (бегство, драка, еда, совокупление). Если человек вам нравится, впечатление может оказаться приятным, но, если смотрит чужой, становится тревожно. Новорожденные предпочитают лица с прямым взглядом, и, как мы уже говорили, если вы будете смотреть на трехмесячного ребенка, он обязательно улыбнется в ответ. Однако по мере развития ребенка закономерности зрительного поведения меняются, потому что в различных культурах господствуют разные представления о том, какое поведение можно считать приемлемым.
Именно культурными нормами объясняется, почему глазеть на посторонних во многих средиземноморских странах считается нормальным, но при этом иностранные туристы чувствуют себя неловко, если на них смотрят. В японской культуре прямой зрительный контакт, особенно между человеком низкого статуса и вышестоящим — к примеру, студентом и преподавателем, — считается невежливым. Взрослые японцы воспринимают прямой взгляд как проявление гнева; он кажется им надменным и неприятным, тогда как на Западе мы склонны считать человека, который не смотрит в глаза собеседнику во время разговора, неискренним и склонным ко лжи.
Когда представители культур с разными социальными нормами собираются вместе, может возникнуть неловкая ситуация: каждый из них будет устанавливать зрительный контакт или избегать его в соответствии со своими представлениями о культуре. Такое культурное разнообразие показывает, что внимание к взгляду другого — универсальное поведение, программа которого заложена в наш мозг уже при рождении, но окончательно оно формируется в детском возрасте с учетом социальных норм. Культура определяет, что считается допустимым и недопустимым в общественном взаимодействии, и влияет на наше поведение через эмоциональное регулирование того, что представляется верным, когда мы общаемся.
Игры разума
Сообщая об объекте внимания и интереса, наблюдение за взглядом позволяет людям общаться без слов и включаться в совместное внимание. Сколько раз приходилось вам оказываться в скучной компании на вечеринке, которая тянется и тянется, и конца ей не видно? Представьте, что вам страсть как хочется уйти вместе с партнером или подругой, но вы не можете прямо сказать об этом. И что? Достаточно закатить глаза, кивнуть в сторону двери и вопросительно поднять брови — и все понятно. Все это вполне эффективные невербальные сигналы. Даже если тот, второй, человек оказался здесь случайно или не говорит на вашем языке, вы сможете без труда понять друг друга, не обменявшись ни словом. Совместное внимание — это способность направить интерес другого человека на что-то заметное и достойное внимания. Это вариант взаимного поведения: ты обращаешь внимание на то, на чем сосредоточен я, а я в ответ обращаю внимание на тебя. Когда два человека находятся в состоянии совместного внимания, они следят друг за другом в процессе сотрудничества, нацеленного на совместное знакомство с интересными вещами.
Некоторые другие животные, к примеру сурикаты, тоже могут направлять внимание, поворачивая голову и сигнализируя о потенциальной угрозе. Гориллы интерпретируют прямой взгляд как угрозу, поэтому в нашем бостонском зоопарке над клеткой Джока — двухсоткилограммового, почти двухметрового самца с серебристой спиной — висит табличка, надпись на которой просит посетителей не глазеть на него. Джок всегда обращает внимание на глаза и всегда трактует прямой взгляд как источник опасности, но мы — единственный вид, способный читать более сложное выражение глаз, чем относящееся к сексу и насилию (одомашненные собаки чуть ли не единственное заметное исключение, о котором мы упоминали в начале книги). При помощи чужих взглядов мы интерпретируем природу отношений. Знакомые обмениваются взглядами; влюбленные просто смотрят друг на друга. Все это объясняет неловкость, которую мы испытываем, когда случается обменяться взглядом с незнакомым человеком на улице или, еще хуже, в лифте, откуда трудно уйти. Я вас знаю? Или — чего вы хотите: дружбы или драки? На вечеринке, оглядевшись вокруг, можно без особого труда разобраться, кто кому нравится, — достаточно проследить за совместным вниманием. Способность выявить взаимные симпатии на основании одного только взгляда развивается по мере накопления социального опыта. Шестилетние дети способны определить, кто с кем дружит, по синхронному взаимному взгляду, но детям помладше трудно это сделать. Маленькие дети и младенцы воспринимают совместное внимание исключительно с собственной позиции. Если сами они не вовлечены в процесс, их это не касается. По мере накопления социальных навыков общения они начинают считывать с окружающих информацию, полезную для вхождения в группу.
Возможно, изначально совместное внимание появилось в процессе эволюции как средство подать своим сигнал о каких-то важных внешних событиях (примерно так, как это делают сурикаты), но позже мы развили искусство слежения за взглядом до невероятного уровня и превратили его в уникальную человеческую способность делиться интересной информацией, позволяющую нам сотрудничать. Ни одно животное не проводит столько времени за совместным разглядыванием чего-либо и внимательным наблюдением друг за другом, как человек.
Кроме того, слежение за взглядом — одна из главных составных частей социальной кооперации. Мы с гораздо большей вероятностью станем подчиняться правилам и нормам, если будем уверены, что за нами наблюдают другие. Плакат с парой глаз, напоминающий об оруэлловском «большом брате», заставляет людей прибираться за собой, соблюдать правила раздельного сбора мусора, добровольно оплачивать напитки и класть в ящики для сбора пожертвований в полтора раза больше. Даже если рядом в данный момент никого нет, одна мысль о том, что кто-то, возможно, за ними наблюдает, заставляет большинство людей вести себя наилучшим образом. Посторонние взгляды вызывают у нас смущение, желание общаться и готовность соответствовать.
Следует отметить, что человек — единственный из двухсот с лишним видов приматов, у кого склера глаза сильно увеличена (втрое больше, чем у любого другого примата), что делает слежение за взглядом таким несложным занятием. Если подумать, направление эволюции склеры человеческого глаза определялось вовсе не индивидуальной пользой или по крайней мере не только ею. Большая белая склера не даст мне лично никакого селективного преимущества, если рядом не будет никого, кто мог бы читать мой взгляд. Речь может идти скорее о взаимной пользе для меня и для тех, кто сможет читать мой взгляд. Эта черта полезна только в пределах группы, члены которой привыкают наблюдать друг за другом и считывать с глаз информацию.
Когда ребенок узнаёт слова для обозначения предметов, которые он никогда прежде не встречал, он не только слушает голос взрослого, но и следит за тем, куда направлен его взгляд. В одном исследовании маленьким детям показали новый предмет, и, пока они его рассматривали, экспериментатор сказала «Посмотрите на тупу»; сама она при этом смотрела в ведро. Никто из малышей не связал слово «тупа» с предметом, который находился в это время у них в руках. Дети понимают, что новые слова относятся к новым вещам — но только к тем, которые были представлены им в контексте совместного внимания.
К первому своему дню рождения малыши привыкают постоянно наблюдать за лицами окружающих и считывать с них информацию; они успевают даже научиться указывать, то есть овладевают искусством обратить внимание собеседника на что-то интересное. Первоначально младенцы указывают потому, что хотят достать что-то находящееся вне пределов и досягаемости. Многие приматы, воспитанные в неволе, тоже делают это, хотя их жест при этом больше напоминает протянутую за пищей руку. Кроме того, кисть даже высших приматов не приспособлена к тому, чтобы вытянуть вперед один указательный палец, как это делают люди. И главное: только человеческие дети готовы указывать на предмет из чистого интереса. Иногда это делается для того, чтобы получить у взрослого ответ на какой-то вопрос, но чаще малыш просто указывает на что-то интересное, чем хочет поделиться с окружающими. Никто из животных этого не делает.
