Все необходимые распоряжения были отданы еще за ужином: обязательная культурная программа, которая должна была хоть как-то развлекать население их плавучего города, на сегодня не предвиделась, и Ганс, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями, отправился инспектировать лаборатории. Острой необходимости в этом не было, отчет о прогрессе в исследованиях новых видов химического и главное биологического оружия, на которое Леманн делал высокие ставки, регулярно ложился к нему на стол. Но в стенах генетического банка, мощности которого были переоборудованы изолятами для разработки оружия массового поражения, у Леманна имелся собеседник, с которым старик мог смело обсуждать темы, о которых никто другой не должен был знать.
Леманн спустился по скользкому трапу в свою личную лодку, адъютант с третьей попытки завел чихающий мотор, и они заскользили по водной глади, лавируя между стоящими на приколе кораблями. Сверху были натянуты веревочные мостики, которые соединяли жилые корабли изолятов в единый комплекс.
Идея остаться жить на кораблях и не строить на берегу пусть и временные, но полноценные жилища уже на пятый год после раскола перестала казаться такой уж здравой. Но для того, чтобы сейчас начинать заселять скалистый остров, уже не было ни сил, ни ресурсов. Несмотря на то, что за тридцать лет население плавучего городка выросло, все взрослое мужское население было задействовано в ведении боевых действий или обеспечении нужд флота.
Большим плюсом было отсутствие необходимости в береговой охране. Все водные подходы к острову Гремучий были перекрыты минными полями, безопасный фарватер знали только капитаны боевых кораблей и рейдерских катеров, причем этот маршрут раз в неделю менялся в целях безопасности. Но людей все равно катастрофически не хватало.
Химический завод, ранее изготавливающий взрывчатку для нужд горной промышленности колонии, обезопасил их от диверсионных атак противника. Это же предприятие могло массово производить химическое оружие, но его еще нужно было доставить к "конечному потребителю". Леманн вспомнил, каких трудов ему стоило, чтобы заменить сначала все руководство завода на своих сторонников, а потом и всех работников. Когда точно стало известно, что брошенные на руинах цивилизации интегранты не собираются вымирать и освобождать жизненное пространство для избранных последователей главного изолята, Леманн уговорил совет ордена начать боевые действия. Именно наличие производственных мощностей на острове Гремучий и поспособствовало боевым успехам первых лет войны. Пошатнувшийся авторитет Леманна в совете снова укрепился, вернулась почти утраченная популярность в народе. Но с тех пор было съедено много рыбы, и уже даже дети понимали, что при нынешнем раскладе сил победы ждать не стоит.
Лодка уткнулась носом в борт гигантской баржи, на которой покоился модуль генетического банка. Леманн с помощью адъютанта поднялся на борт и замер, увидев наставленное на них дуло автомата.
- Не с места! Назовите себя, - скомандовал часовой. Молодой, еще безусый юнец отлично знал, кто перед ним, но пытался показать, что он бдительно несет службу и твердо следует нормам устава.
"Ну что ж, подыграем ему", - подумал Леманн, видя, что к ним бежит еще один служивый, похоже, начальник караула. Ганс порылся в карманах плаща и достал маленький ультрафиолетовый фонарик. Он включил его и направил на тыльную сторону своей ладони, где луч проявил сделанную специальными чернилами татуировку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Ганс Леманн, - проскрипел старик, - глава совета ордена.
Адъютант за его спиной молча наблюдал за развитием ситуации, в ожидании неминуемой взбучки, которую его шеф должен был устроить зарвавшемуся юнцу.
Солдат выпустил из рук повисший на ремне автомат, достал что-то из кармана, и теперь уже Леманн наблюдал, как на ладони юноши проступают ровные линии стилизованной кирпичной стены - негласного символа изолятов.
Старик дернул уголком рта. Ему докладывали о том, что орденская идеология продолжает пускать крепкие корни в умы молодого поколения, не знавшего лучшей жизни. Что снова стали популярны татуировки, которые первое поколение изолятов наносило на свои ладони на конспиративных встречах. Как давно это было... Сейчас бывшие соратники грызутся в совете за остатки власти и немногочисленные личные привилегии. А правильной молодежи еще слишком мало, чтобы считать их надежной опорой.
- Господин Леманн, за время моего дежурства никаких происшествий не произошло, - затараторил подоспевший начкар. - Разрешите Вас сопровождать?
Старик покровительственно махнул рукой и мелкими шагами двинулся в сторону входа в лабораторный комплекс.
Самостоятельно открывающиеся перед тобой двери, сухой стерильный воздух и постоянная температура вновь породили в мозгу старика навязчивую мысль переселиться сюда жить. Но на пути этого решения было сразу две преграды: идеологическая, которая предписывала отцу нации делить со своим народом все радости и лишения (лишений в последние годы было гораздо больше), и личная безопасность. Леманн вряд ли мог бы спокойно спать зная, что этажом выше разрабатываются опасные химические соединения и смертельные вирусы. А значит, вечная качка и сырость будут и дальше отравлять жизнь главного врага всех интегрантов.
Леманн для вида обошел лаборатории, полистал журналы опытов. Это была его личная вотчина, именно он, когда сила обычного оружия не принесла победу, настоял на открытии программы химических исследований. Благодаря его газовым гранатам, диверсионные подразделения изолятов смогли без единого выстрела захватить несколько военных кораблей противника, которыми усилили собственный флот. Но закрепить успех не вышло. Интегранты быстро научились противодействовать этой тактике. Их военные корабли больше не становились на рейд с наступлением темного времени суток, из-за чего легко подобраться к ним уже не получалось. Все члены палубной команды в ночное время ходили в противогазах, а люки во внутренние помещения корабля были герметично закрыты. Попытки заразить пленных вражеских моряков вирусами, которые они потом принесли бы на Кольцо, тоже не принесли ожидаемых результатов. Интегранты ввели обязательный карантин для всех возвращающихся на атолл.
Последние несколько лет война перешла из противостояния силой оружия в битву разума. И ранее лидирующие в этом плане изоляты начали терять позиции. Но Леманн не собирался сдаваться. В его не по возрасту гибком мозгу регулярно возникали идеи, способные переломить ход затяжной войны, но техническая сторона процесса или банальная нехватка нужной информации заставляли откладывать их в долгий ящик.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вот и сейчас Ганс доковылял до информатория. Со времени его прошлого посещения тут мало что изменилось. Все так же висел в воздухе прямоугольник голограммы, на котором быстро чередовали друг друга надписи "Введите пароль" и "Пароль не верен". Все так же сидел в кресле неотличимый от человека андроид, пальцы которого с недостижимой для человека скоростью стучали по сенсорной клавиатуре. Все так же медленно полз на мониторе список паролей, меняя цвет по мере использования. Табло в углу монитора показывало примерный расчет времени, необходимый для взлома системы: 8 лет, 5 месяцев, 11 дней, 6 часов, 15 минут...
