АПО выпустило первое австралийское издание «Плейбоя» в 1979 году, но Керри Пэкер быстро охладел к этому проекту, и лицензию перекупил издатель Мейсон Стюарт. У него никогда не было денег на издание такого дорогого журнала, его компания соглашалась довольствоваться малым. Дело шло дешево, но сердито, американский материал скупался оптовыми партиями, а местный компонент постепенно обеднялся.
В США более откровенный «Пентхаус» втянул «Плейбой» в «войну причиндалов». По мере того как ноги малышек из «Пентхауса» раздвигались все шире, отставание от «Плейбоя» по объемам продаж становилось все менее значительным. «Плейбой» предпринял робкую попытку соответствовать степени гинекологической достоверности «Пентхауса», но быстро понял, что ввязывается во влагалищный Вьетнам – войну, которую не мог выиграть. Та же битва разворачивалась на полях Австралии, где самым мощным оружием «Пентхауса» стали малые половые губы его крошек, но и содержательная часть не отставала. Пошлая проза жизни низших слоев Австралии была лучшим из всего, чем располагал «Плейбой».
Из-за постепенного падения прибыли обложка журнала со временем скатилась по качеству печати до уровня цветного ксерокса, в результате чего некоторые из моделей выглядели как больные желтухой. Издание печаталось в дешевых типографиях Гонконга, где цвета подбирались людьми, которые никогда не видели обнаженную белую женщину и не понимали, что ее кожа должна быть розовой, а не белой. Однажды они попробовали добавить оранжевой краски.
В мире есть только две группы людей, которые берут «Плейбой» в руки только ради чтения, первые – это корректоры вроде меня, которые никогда не видят фотографий, вторые – слепые, читающие издание при помощи азбуки Брайля.
Дизайнерская компания, где я работал, хотела избавиться от своего подразделения наборщиков. Я чуял запах угрожавшей нам продажи, он сильно напоминал запах новых компьютеров «Макинтош», которые должны были совершить переворот в издательском деле. Компания регулярно соблазняла менеджеров открыть печатную мастерскую, а затем попробовала продать им все дело. Менеджеры увольнялись или спасались бегством. При новом руководстве оба южноафриканца Джима исчезли. Вскоре мне невероятно повезло: я получил распоряжение переквалифицироваться в наборщика. Печатать я не умел, но очень старался.
Мастерскую возглавил симпатичный мужик по имени Боб, который вернулся на родину из Англии. Он был вежливым, коммуникабельным начальником, с бородой, напоминающей лишайник, и кровью, сильно разбавленной пивом.
Основной объем работы выполнял коллектив из пяти персонажей, коими являлись Боб и его друзья – какой-то старик-китаец, молчаливый абориген, жирный ирландец и я. Мы проводили целые дни в поисках удачной шутки, истощая национальные запасы разливного пива и трубочного табака. В мои обязанности входило сопровождать всех их в паб в обеденное время и поздно вечером. Основная масса посетителей паба собиралась в три часа дня, когда заканчивалась смена у докеров и таксистов, к восьми вечера паб пустел.
Спустя год моя рабочая виза закончилась. Боб обещал отправить меня в Англию в служебную командировку как оператора «Эппл-Макинтош». Его (да и меня тоже) не смущало, что я понятия не имел, как эта машина работает. На решение финансовых вопросов должно было уйти три месяца, поэтому мы с Джо договорились провести свободное время на островах южной части Тихого океана.
Мы полетели на Соломоновы острова и провели там несколько дней в компании Криса. После этого отправились на Фиджи, Тонга и Самоа, затем вернулись на Фиджи, рассчитывая получить мою визу, но выяснилось, что прошение было отклонено.
И тогда Джо подарила мне Австралию во второй раз. Она родилась на базе Королевских ВВС Австралии в Квинсленде, ее семья переехала из Австралии на Мальту, когда Джо было шесть недель. Мы не знали, что это автоматически делает ее гражданкой Австралии, пока не прилетели туда и пограничник не спросил, почему она, гражданка Австралии, воспользовалась рабочей визой. Я также имел право получить австралийское гражданство, потому что проживал вместе с австралийской подданной в течение восьми лет, но на то, чтобы доказать это, потребовались бы месяцы. Я спросил сотрудницу австралийского посольства, что надо сделать, чтобы вернуться в Австралию как можно быстрее. Она ответила: «Женитесь».
Мы с Джо попросили ее быть нашим свидетелем на свадьбе.
Свадьба состоялась на эстраде для оркестра в парке. Сначала мы хотели устроить традиционную фиджийскую церемонию, во время которой жених носит рыбу, привязанную к голове, но остановили свой выбор на гавайском платье для Джо и на рубашке бола, юбке сулу и сандалиях для меня. День выдался чудесный, немного испортил церемонию только алкаш, спавший на нашей сцене. Он попал на некоторые свадебные фотографии.
Джо вернулась в Австралию к своей работе социального служащего. Я слонялся по Сува в ожидании новой визы с твердым намерением воспользоваться имевшимся у меня временем для того, чтобы стать лучше. Я бросил пить, стал бегать по утрам, ел только вегетарианскую пищу, ходил в спортзал и каждые выходные брал уроки вождения автомобиля. Когда мне было восемнадцать лет, дед выдал мне денег на курсы вождения. Я любил дорогу как утка квантовую физику и бросил эту затею после четырех занятий, а оставшиеся деньги потратил на пиво. Дед не обиделся, потому что у нас не было машины, он тоже не умел водить и тоже тратил все свои деньги на пиво.
Моим инструктором стал тощий, как рычаг переключения передач, фиджиец индийского происхождения по имени Малик. Каждое утро он подъезжал к гостинице на своей маленькой красной машине и гудел изо всех сил. Я залезал в автомобиль, поворачивал ключ в замке зажигания, и мотор глох.
– Почему ты не можешь нормально завестись? – сердито спрашивал Малик. – Почему ты все время глохнешь?
Его брови хмурились, он обращал свой взор к небу, очевидно ожидая божественного откровения, и в результате ежедневно приходил к одному и тому же выводу:
– Это потому, что ты идиот.
На тихих улицах столицы Фиджи я умудрялся совершать все ошибки начинающего водителя: рвал рычаг переключения передач, как будто хотел унести его с собой; терял контроль над рулем; припарковавшись, забывал поставить машину на ручник; когда нужно было сдать назад, ехал вперед.
– Почему у меня не получается? – спросил я у Малика.
– Просто ты глупый, – сказал он. – Попробуй еще раз.
Пока мы колесили по улицам, Малик постоянно болтал. Он спросил, как живется в Австралии и сколько я буду там зарабатывать. Когда я назвал сумму, он был потрясен: «И это при том, что ты такой дурак…»
