Многие пациентки с настороженностью идут на облучение. Надо сказать, что у этого метода лечения репутация довольно пугающая. К счастью, применяемая аппаратура и методики за последние годы значительно продвинулись: дозы облучения рассчитываются с большой точностью, облучение прицельно направляется на определенные зоны. “Я уже перенесла к тому времени операцию и химиотерапию, — вспоминает Нелли. — И мне совершенно не хотелось укладываться на стол под облучение. Я была ослаблена физически, а главное, морально. Друзья могли сколько угодно твердить, что я уже на финишной прямой к выздоровлению, но мне не удавалось настроить себя. А потом в очереди на облучение я познакомилась с одной пациенткой, которая, как и я, ждала сеанса. “Как же вы хотите, чтоб лечение вам помогло, — сказала она мне, — если сами же его отвергаете?” Она была права, но как выбраться из этого негативного состояния? Она мне предложила брать пример с нее: во время каждого сеанса она, лежа на столе, смотрела на “пушку”, нацеленную ей под грудь, и представляла себе, что это большое солнце, животворящие лучи которого разрушают раковые клетки, ускользнувшие от скальпеля хирурга. Когда я стала визуализировать лечение таким образом, это помогло мне принять его и обратиться к своим глубинным ресурсам для борьбы с унынием и слабостью. Я больше не “терпела” — напротив, я активно работала на свое выздоровление”.
ЧАСТЬ IV
ЛИЦОМ К СЕБЕ
Психотерапия?
”Рак, лечение, врачи, муж, дети, родители, друзья — и все на меня одну, — вспоминает Элизабет. — И это не считая моих собственных сомнений, фрустраций и страхов. Я была не права, думая, что непременно должна выплывать в одиночку. Когда я поняла свою ошибку, то записалась на прием к психотерапевту. И это стало для меня настоящей отдушиной. Каждый сеанс с психотерапевтом стал для меня возможностью перевести дух и собраться с силами. У меня было такое ощущение, что в его в кабинете я нашла для себя убежище, островок покоя посреди буйства стихий. Там я себя чувствовала в полной безопасности и могла, освободившись от тревог повседневной жизни, взглянуть на вещи с необходимой отстраненностью. Мое видение болезни, мои отношения с окружающими, мое восприятие лечения — все это претерпело огромные позитивные изменения”.
Многие исследования показывают, что психологическая помощь значительно улучшает качество жизни пациенток, проходящих лечение от рака груди. Они чувствуют себя бодрее, у них меньше проявляются побочные эффекты лечения, а при наличии болезненных проявлений они констатируют заметное ослабление боли[1]. “То, что я стала поверять свои невзгоды постороннему человеку, позволило мне увидеть возникающие проблемы как нечто относительное, — рассказывает Нелли. — Благодаря этому я смогла адаптироваться к переменам, вызванным болезнью и лечением”. “Психотерапия помогла мне лучше определить свои потребности, точнее увидеть свои ограничения и осмелиться добиваться от других уважения к себе”, — добавляет Сандрина. “Я поняла, что необходимо сосредоточиться на самом важном”, — заключает Флоранс.
Индивидуальные беседы с психологом позволяют пациенткам легче идти на откровенность. Однако групповые сеансы также бывают весьма полезны. “На коллективных сеансах обнаруживаешь, что ты не единственная, кому довелось столкнуться с такими трудностями”, — говорит Катрин. “Я колебалась, мне не хотелось делиться своими переживаниями и чувствами с группой, — признается Луиза. — Но то, что я смогла это сделать, подарило мне большую уверенность в отношениях с другими людьми. Моя вера в себя окрепла, и теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что “разговорные” группы, которые я посещала, стали для меня чем-то вроде репетиции, позволяющей лучше подготовиться к “реальной жизни”.
В ходе консультаций я заметил, что многим пациенткам с раком груди бывает трудно выразить словами то, что они чувствуют. В современной психологии нарушения такого рода называют алекситимией (от греческого а- — отсутствие, lexis — слово, thymos — эмоция). Магнитно-резонансные исследования выявляют слабость связи между эмоциональным мозгом и корой, где происходит ментализация и вербализация эмоций[2]. По мнению некоторых специалистов в области психосоматики, такого рода недостаточность может способствовать тому, что эмоциональные конфликты начнут выражаться через тело. Если это будет доказано, то в дискуссии о психологическом происхождении рака появится новый весомый аргумент. Как бы то ни было, сеансы групповой терапии, похоже, нередко помогают людям, страдающим алекситимией, выйти из своей эмоциональной изоляции. “Постепенно, слушая, как другие выражают свои чувства, я сумела подобрать подходящие слова для передачи собственных ощущений, — рассказывает Вероника. — До тех пор я была совершенно не способна поделиться с кем-то своими переживаниями. Как будто меня этому никогда прежде не учили”. Вероятно, так оно и есть. И действительно, некоторые исследователи считают, что алекситимия формируется в раннем детстве из-за того, что родители не способны дать название эмоции своего ребенка и в силу этого не помогают ему интерпретировать то, что он чувствует.
Иногда работа с психотерапевтом позволяет разрешить конфликты, отравлявшие жизнь больных задолго до того, как у них был обнаружен рак. “Психологическая работа, которую я предприняла после того, как у меня нашли опухоль, позволила мне гармонизировать свою жизнь в целом”, — рассказывает Леа. А как мы видели, гармония во внутреннем мире помогает телу исцеляться. Так что можно задуматься о том, что психологическая поддержка, приводящая к подлинному преобразованию личности, косвенным образом способствует при этом и излечению от болезни. Похоже, именно на это указывают результаты исследования, проведенного в 1989 г. психологами Стэнфордского университета среди группы женщин, больных раком груди с метастазами. Больные, в течение года еженедельно посещавшие группы поддержки, прожили в среднем на полтора года дольше тех, кто не получал никакой психологической помощи[3]. Аналогичные результаты были получены и у пациентов с раком кожи: по сравнению с контрольной группой у больных, с которыми работал психолог, иммунные клетки NK оказывались многочисленнее и активнее; спустя шесть лет процент рецидивов у них был ниже, а выживаемость — выше[4]. Публикация этих наблюдений вызвала большой шум в медицинском сообществе, однако пока никакими другими исследованиями не удалось подтвердить положительное воздействие психологической помощи на продление жизни раковых больных[5]. Так что вопрос остается открытым.
Зато представляется несомненным, что уменьшение психологической напряженности, достигаемое благодаря психотерапии, повышает эффективность некоторых видов лечения. Так, опыты на мышах показали: действие определенных противоопухолевых лекарств оказывается слабее, если животное подвергается стрессу из-за вращения клетки, в которой оно содержится[6]. А исследование, проведенное в университете штата Огайо, показало, что у женщин с раком груди выработка лейкоцитов в ответ на лечение, назначаемое при падении показателей крови, значительно активизируется, если они в это время посещают группы поддержки. Поэтому некоторые исследователи полагают, что снижение уровня стресса, достигаемое благодаря психотерапии, способно во время курсов “химии” предотвратить чрезмерное падение числа белых кровяных телец[7].
Наедине с собой
Однако обращаться к психотерапевту или посещать “разговорную” группу вовсе не обязательно — помочь себе можно и самостоятельно. И едва ли не самое простое и эффективное средство — вести дневник. Многие исследования показали, что выражать свое эмоциональное состояние в письменной форме не просто полезно для настроения и бодрости духа — это позволяет вдобавок улучшить работу механизмов иммунной защиты организма[8]. Дэвид Шпигель, профессор психологии Стэнфордского университета, в своей статье в известном медицинском журнале писал о ведении дневника: “Если бы такие результаты были достигнуты при помощи лекарственного средства, выпускаемого фармацевтической промышленностью, то это имело бы заметный резонанс в СМИ, и лекарство начали бы прописывать в широких масштабах”[9]. “Конечно, идею дневника невозможно вывести на рынок и получать с нее дивиденды, — констатирует Кристина. — Кроме того, это действие предполагает некоторые усилия со стороны самих пациентов”.
Действительно, важно заставить себя вести записи с определенной периодичностью. Многие пациентки отказываются от этого предложения, ссылаясь на недостаток времени. “А ведь это чудесный подарок, который можно сделать самой себе, — замечает Луиза, преподаватель английского языка. — Три минуты в день только для себя одной. Краткое мгновение интимности, чтобы поверить чистому листу свои чувства и ощущения. Мысли автоматически проясняются, и жизненные трудности приобретают иной смысл. Можно по-иному представить себе будущее. Это одновременно умиротворяет и структурирует. Получается иногда смешно, иногда грустно, но всегда так жизненно!” Еще многие женщины, по их словам, боятся, что кто-нибудь прочтет их секреты. “Достаточно прятать свой дневник, — отвечает Нелли. — Или, еще лучше, надо потребовать уважения к своим желаниям и объяснить окружающим, что эта тетрадка предназначена исключительно для личного пользования и что посторонним в нее заглядывать нельзя. Это все вопрос определения границ. И свои границы мы должны устанавливать сами!”
