Читаем без скачивания База-500. Смертельная схватка - Алекс фон Берн

— Добейте их! — приказал я ефрейтору, и тот послушно выполнил мой приказ.

— Послание должно попасть к штурмбаннфюреру Штадле сегодня, — напомнил я. — И еще: забудьте все, что произошло. Если вы заикнетесь кому — нибудь об этом, то вас ждет судьба этих русских скотов.

И я кивнул в сторону трупов полицейских.

— Так точно, — пробормотал ефрейтор.

— Уходим, — бросил я своим людям, и мы снова ушли в лес.

— Что произошло? — спросил Коровин. Его голос не звучал угрожающе, но рядом с ним с автоматами наизготовку сидели двое партизан и еще столько же стояли у входа в землянку. На входе меня обыскали и отобрали оружие; впрочем, иного в сложившейся ситуации трудно было ожидать.

— Мы выдвинулись в назначенное место. Я разделил группу на три части: две группы охранения и группа исполнения. Но недалеко от железной дороги мы наткнулись на патруль. Пришлось отстреливаться и отходить. Немцы нас не преследовали.

— Почему?

— Откуда же я знаю?! — изобразил я удивление. — Надо полагать, что они не представляли нашей численности и потому не решились вести преследование.

— Где вы наткнулись на немецкий патруль?

— Параллельно железной дороге идет проселок: там это и произошло. Я начал маневр вдоль дороги и наткнулся на патруль полицаев недалеко от будки обходчика, которую немцы превратили в опорный пункт. Пришлось вступить в бой. Вроде двух — трех положили. В назначенном пункте я собрал группу. Преследования не обнаружил и вернулся на базу.

Похоже, что мой спокойный доклад произвел впечатление: некоторое время Коровин молчал, затем сказал:

— Идите отдыхать, майор.

— Пусть мне вернут оружие! — потребовал я.

— Верните майору оружие, — распорядился Коровин и добавил, обращаясь ко мне:

— Напоминаю, что покидать расположение отряда запрещено.

— Мне нужно к доктору, — обнаглел я.

— Вы ранены? — уставился на меня Коровин.

— Да у него там баба! — хохотнул один из бойцов, но Коровин сурово взглянул на него, и тот испуганно умолк.

— Расположение отряда покидать запрещаю, — подытожил Коровин. — Можете идти!

Я отправился в свою землянку. На выходе бойцы вернули мне оружие. Я улегся на нары в землянке и задумался. Поверил ли Коровин в мою версию? Если захочет, то поверит. А почему он должен захотеть? Нужен ли я ему? Когда Федорцов разведает все, что им нужно про базу, то меня с моими людьми можно будет расстрелять в ближайшем овраге, для душевного спокойствия. Во всяком случае я сделал бы именно так.

26 сентября 1942 года, Вайсрутения,

резервная база отряда «Дядя Вова»

— Ты опоздал, — жестко заметил Коровин.

— Я всего лишь пришел позже срока, — не согласился Федорцов. В иных условиях это можно было принять за дерзость, но Коровин взглянул в воспаленные глаза Федорцова, покрытые пленкой смертельной усталости, и промолчал.

Федорцов допил чай из кружки и спросил:

— Что с Петерсоном?

Коровин поведал ему о неудавшейся диверсии.

— Главное, что людей не потеряли и немцы на хвост не сели, — заметил Федорцов.

— Твоими устами да мед пить, — проворчал Коровин. — Впрочем, если судить с точки зрения проверки, то… возле будки обходчика действительно убили трех полицаев, — это факт.

— Тогда и говорить не о чем, — проворчал Федорцов. — Как насчет операции?

— Москва одобрила наш план в принципе, — сказал Коровин. — Нам пришлют опытных саперов. Это хорошо.

— А что плохо?

— Плохо? — поморщился Коровин словно от зубной боли. — Я бы не сказал, что плохо… Хуже некуда! Короче, Москва для руководства операцией присылает нам старшего майора госбезопасности Цанаву. Вот уж не знаю, что может быть хуже!

Старший майор госбезопасности Георгий Цанава был племянником зловещего приближенного Берии, комиссара госбезопасности Лаврентия Цанавы. Всесильный и заботливый дядюшка решил, что задание, находящееся на личном контроле у Сталина, самое подходящее дело для того, чтобы племяннику заработать очередное звание и орден, а потому уговорил Берию отправить для личного руковдства операцией по захвату базы-500 старшего майора госбезопасности Георгия Цанаву.

«А что? — подумал Берия. — Коровин — человек опытный, в том числе и по части нейтрализации дураков. Он не допустит, чтобы молодой и самоуверенный Георгий Цанава причинил большой вред делу. Ну а если что пойдет не так, то племянником и дядей можно будет воспользоваться как буфером для смягчения гнева Хозяина, — а для чего же нужны еще эти недалекие мегрелы? Мегрелия породила лишь одного великого человека — Лаврентия Павловича Берию. А остальные — жалкие тупицы, вознесенные к вершинам власти лишь волею гениального земляка».

Спустя десять лет придет именно такой случай и Берия без колебаний пожертвует земляком, старым другом и тезкой, — всесильный министр государственной безопасности Белоруссии Лаврентий Цанава окажется в застенках его родной «конторы» потому, что не смог «элегантно» решить вопрос с лидером Еврейского комитета Михоэлсом.

Москва подтвердила прибытие старшего майора госбезопасности Цанавы ближайшим самолетом. Вместе с ним должен был прибыть новый заместитель командира отряда по контрразведке. Однако Коровина больше интересовали взрыватели и детонационные шнуры к минам, а также запасные аккумуляторные батареи к радиостанции.

Несмотря на то что руководство операцией Москва решила поручить Цанаве, план операции по захвату базы-500, подготовленный Коровиным, был одобрен Судоплатовым и Берией, поэтому Коровин рассчитывал, что его план будет оставлен в силе. В отряде детали плана кроме него знал толь ко Федорцов. Остальные должны были знать только то, что было необходимо для выполнения их конкретных задач.

От первого лица: Генрих Герлиак, 26 сентября 1942 года,

Вайсрутения, резервная база отряда «Дядя Вова»

На резервной базе отряда, в бывшем пионерском лагере отдыха у озера Круглое, я чувствовал себя словно на отдыхе. Уходили последние, необычно теплые для этих мест сентябрьские деньки. Лирическая атмосфера золотой осени волшебным образом гармонировала с удивительным и нежданным чувством, возникшим между мной и Мартой, казавшейся мне лесной нимфой, мистическим образом появившейся в моей жизни. Или виной всему мои замкнутость и склонность к самоанализу? Или традиционная немецкая сентиментальность? Впрочем, неважно… Главное то, что впервые в жизни я наслаждался каждой минутой бытия. «Остановись мгновенье — ты прекрасно!»

Разумеется, я понимал, что это не будет продолжаться вечно. Коровин и Федорцов, очевидно, готовили операцию, в детали и сроки проведения которой они не посвящали никого. А ведь мне нужно было своевременно предупредить штаб Баха, чтобы сорвать не сулящие ничего хорошего для моей базы планы русских диверсантов. А как предупредить, если мне неизвестен ни план операции, хотя бы в общих чертах, ни, что самое главное, срок начала операции. Это незнание отравляло мое существование, и я лихорадочно искал выход из положения.