— Нет.
— Замечательно! У меня, знаете ли, очень приподнятое настроение сейчас. Правда, поначалу, когда вы только вошли, я немного опешил, признаюсь. Но теперь я вижу, что вы очень милый молодой человек. Мне как раз не хватает молодости, энтузиазма, знаете ли. Нужен кто-то, кто мог бы отыскать дорогу в Галактике. Нам ведь предстоит поиск, знаете ли. Потрясающий поиск.
Равнодушное лицо Пелората, его тихий голос оживились.
— Вы знаете об этом, дружочек?
Тревайз сощурился:
— Потрясающий поиск, говорите?
— О, поистине, поистине! Жемчужина, бесценная жемчужина спрятана посреди миллионов обитаемых миров Галактики, а мы располагаем лишь туманными догадками, чтобы отыскать ее. Но как будем мы вознаграждены, если сумеем найти ее! Если нам это будет суждено, мой мальчик, — простите за фамильярность, Тревайз, — если это сделаем мы — вы и я, наши имена прославятся в веках до скончания времен.
— Что за награда? Что за бесценная жемчужина? О чем вы, Профессор?
— Ах, я, видимо, заговорил в духе Аркади — той писательницы, которая… Ну, вы, наверное, знаете. Она писала о Второй Академии. Понятно, почему вы так удивлены.
Пелорат запрокинул голову — похоже было, что он громко рассмеется, но он всего-навсего улыбнулся.
— О нет, уверяю вас, никаких таких высокопарных глупостей!
— Ну если не о Второй Академии, так о чем же вы тогда говорите, Профессор?
Пелорат сразу изменился в лице, стал печален и удивленно, даже укоризненно спросил:
— Разве Мэр вам ничего не сказала?.. Странно, знаете ли… Я столько лет возмущался политикой нашего правительства, его невниманием к важности моей работы, но вот теперь наконец Мэр Бранно проявила такое удивительное благородство…
— О да… — сказал Тревайз, не пытаясь скрыть иронии. — Эта дама, вероятно, страдает тайной филантропией. Мне она, однако, ничего не сказала. Я не в курсе.
— Значит, вы не знакомы с моими исследованиями?
— Нет, как это ни прискорбно.
— О, не стоит сокрушаться. Это так естественно. Ведь я, знаете ли, звезд с неба не хватал. Но если позволите, я вам немного расскажу. Вам и мне предстоит найти, именно найти — поскольку я располагаю уникальными сведениями и догадками, — мы должны найти Землю!
10
В эту ночь Тревайз почти не спал. Краткие минуты забытья перемешивались с явью, и ему все время мерещилась жуткая старуха, тащившая его в застенок, откуда не было выхода.
Он и наяву прекрасно понимал, что Бранно сцапала его, а самое ужасное — он ничего не мог поделать. Она была настолько спокойна, самоуверенна, что ее не смутила даже откровенная антиконституционность собственных деяний. Он так рассчитывал на привилегии Советника, права гражданина Терминуса — она же плевать на них хотела.
А теперь еще этот Пелорат — чудаковатый ученый, который, казалось, живет в мире, сам его частью не являясь, — объявил ему, что эта кошмарная старушенция уже не одну неделю вела приготовления к атаке!
Тревайз начинал чувствовать себя тем самым «мальчишкой», как вчера обозвала его Мэр.
Итак, ему суждено отправиться в ссылку с сумасшедшим историком, для которого он был уже «дружочек» и «мой мальчик». Очень мило. Старик был, похоже, просто вне себя от счастья от перспективы отправиться по всей Галактике, чтобы искать Землю?!
Одной прабабушке Мула ведомо, на что ему сдалась эта Земля и что это такое, если на то пошло?
Надо спросить. И как только это слово было сказано, Тревайз тут же спросил.
— Простите, Профессор, — сказал он. — В вашей области я полный профан. Не могли бы вы мне популярно объяснить, что такое «Земля»?
Секунд двадцать Пелорат смотрел на него не мигая. Наконец дар речи вернулся к нему.
— Это планета. Планета-прародина. Та самая, где когда-то родились первые люди, дружочек. Там они появились впервые.
Тревайз в недоумении уставился на него.
— Впервые появились? Откуда же?
— Ниоткуда. Человеческие особи на этой планете развились из низших животных форм в процессе эволюции.
Тревайз немного подумал и покачал головой:
— Я вас не понимаю.
Пелорат был явно недоволен тем, что имеет дело с дилетантом. Справившись с раздражением, он пустился в объяснения:
— Были времена, когда Терминус был необитаем. На нем не было людей. Люди прибыли на эту планету из других миров. Это, надеюсь, вам известно?
— Естественно, — буркнул Тревайз. Лекторская интонация собеседника ему была не по душе.
— Ну вот. Аналогична ситуация и со всеми другими мирами — Анакреоном, Сантаннией, Калганом и прочими. Все они были в то или иное время основаны. Люди прибывали туда из других миров. Не избежал такой участи даже Трентор. Да, в течение целых двадцати тысячелетий он был гигантской метрополией, но и на нем когда-то не было людей.
— А что же там было?
— Ничего! То есть, по крайней мере, людей не было.
— Верится с трудом.
— Тем не менее это правда. Таковы древние исторические свидетельства.
— И откуда же взялись люди, впервые обосновавшиеся на Тренторе?
— Никто не знает наверняка. Есть масса планет, где с пеной у рта утверждают, будто они были населены еще в туманной древности. У народов этих планет существуют замечательные легенды о том, как и откуда туда впервые прибыли люди. Но ученые предпочитают открещиваться от подобных баек и не ломать голову над «Вопросом о Происхождении».
— Что за вопрос такой? Никогда не слыхал.
— Я нисколько не удивлен. В наши дни это далеко не самая популярная историческая проблема, а вот во времена начала распада Империи она привлекла к себе значительный интерес ученых. О ней, кстати, кратко упоминает в своих мемуарах Сальвор Гардин. Проблема заключается, знаете ли, в названии и местонахождении одной-единственной планеты, с которой пошел род человеческий. Стоит оглянуться назад, и мы увидим, что людские потоки текут вспять — от недавно обжитых планет к более древним, оттуда — к еще более древним, и наконец образуется единое русло, а исток его находится на одной планете — самой древней.
Тревайз тут же усмотрел порочность в рассуждениях собеседника.
— Но разве подобных прапланет не могло быть больше?
— Нет, что вы! Все человеческие существа в Галактике — представители одного вида. Один и тот же вид никак не мог зародиться сразу на многих планетах. Совершенно невозможно, знаете ли.
— Откуда вы знаете?
— Во-первых… — начал было Пелорат, и все шло к тому, что сейчас последует долгое и подробное объяснение: профессор покачался на стуле, уставился в потолок, соединил кончики пальцев в глубокой задумчивости. Прошла минута. Пелорат перестал качаться, разнял пальцы и торжественно провозгласил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
