Первыми почтили память адмирала матросы и солдаты: на Малаховом кургане, на месте, где он упал, сраженный ядром, они выложили крест из бомб, вкопав их до половины в землю. «Славная смерть нашего любезного, почтенного Корнилова, – писал государь Николай Павлович князю А. С. Меншикову, – меня глубоко огорчила. Мир праху его! Вели положить его рядом с незабвенным Лазаревым. Когда доживем до спокойных времен, поставим памятник на месте, где убит, и бастион назвать по нем». Теперь оборону города возглавил вице-адмирал П. С. Нахимов.
После бомбардировки 5 (17) октября англичане, французы и турки не решились идти на штурм. Началась осада Севастополя.
Ненастные ноябрь и декабрь 1854 год атяжело переживались как русскими, так и союзниками. В ходе зимних бурь в крымских бухтах утонуло несколько транспортов с запасами. В войсках обеих сторон, особенно у французов, болезни вывели из строя массу людей. Севастопольский гарнизон воспользовался ослаблением огня осаждающих для усовершенствования оборонительной линии, постройки передовых укреплений, закладки камнеметных фугасов, устройства стрелковых ложементов. Малахов курган, II, III, IV и V бастионы были обращены в самостоятельные опорные пункты. С половины декабря под руководством главного инженера Севастополя полковника Тотлебена началась минная борьба, в которой русские саперы имели постоянное преимущество. Непрестанные вылазки партий бесстрашных охотников заставляли осаждающих держать в траншеях все время много войск. За ноябрь и декабрь вооружение сухопутного фронта возросло вдвое – в последних числах декабря русскими было поставлено 700 орудий, а гарнизон города усилился подошедшей с Дуная 8-й пехотной дивизией.
Длительная осада рождала своих героев. В ходе частых вылазок, перестрелок с неприятелем, долгой минной войны отличилось немало русских солдат и офицеров. Имена некоторых героев надолго остались в памяти защитников Севастополя.
«Прапорщик Бородинского полка Махов вскочил первым на одну из неприятельских батарей, увлекая за собой людей своих; но был тут же убит на неприятельской пушке.
Командир Бородинского полка, полковник Веревкин, несмотря на полученную рану, справлялся все время о знаменах полка и внушал людям их беречь.
В Углицком полку говорили об юнкере Семенове, особенно горячо рвавшемся на неприятельские батареи.
В Охотском полку при одном из отступлений с батарей был убит знаменщик; двое из солдат прошли уже мимо лежавшего на земле знамени, не заметив его, но потом, увидев, что нет знаменщика, они бросились назад, нашли знамя и успели его доставить к части благополучно.
В Минском полку полковой адъютант Постольский с охотниками бросился вперед на французскую батарею против 6-го бастиона, захватил ее и заклепал орудия».
Одним из самых знаменитых защитников черноморской крепости был матрос 36-го экипажа Петр Маркович Кошка. В Севастополе о нем ходило немало легенд. Жителе города и солдаты с матросами наперебой описывали его подвиги, настоящие и мнимые. Ветеранам обороны наиболее запомнился следующий поступок отчаянного матроса: «После одной из вылазок, бывших в январе 1855 года, в неприятельских траншеях остался убитым один из флотских унтер-офицеров. Неприятель замерзший труп выставил наружу, прислонив к насыпи. Обидным показалось нашим матросам такое глумление над трупом, и унтер-офицера этого знали за хорошего человека; жалко им стало, что за храбрость его вместо награды досталось ему позорище. Вот Кошка и вызывается сходить и принести этого унтер-офицера. Капитан-лейтенанту Перекопскому, на батарее которого находился Кошка, показалось слишком рискованным дать такое распоряжение. Потом, однако же, было получено разрешение начальника оборонительной линии контр-адмирала Панфилова. Перед рассветом Кошка, надевши грязный серый мешок, что его нельзя было отличить от земли, стал ползти, часто залегая и останавливаясь, чтобы противник не так скоро его заметил; это продлило его переход, так как стало уже светло, когда Кошка уже достиг развалившейся стенки хутора, от которой до трупа оставалось еще 100 шагов.
Кошка не решился идти дальше, а засел за стенкой в ожидании вечера. Полагая, что утром он уже вернется, Кошка не взял хлеба с собой, и должен был целый день голодный, в виду батареи Перекопского, лежать под стенкой, не смея шевельнуться. Чтобы не обнаружить себя.
Наконец, после слишком длинного для Кошки дня наступил вечер. Кошка улучил минуту, когда англичане стали сменяться в траншеях, пополз дальше. Добравшись до трупа, он быстро вскинул его себе на спину и бросился с ним бежать на свою батарею.
Англичане сразу не разобрали, что такое это двигается, и Кошка благополучно пробежал уже полдороги, но потом стали стрелять, и пять пуль попали в труп. Кошка же благополучно добежал до своей батареи. За этот подвиг адмирал Панфилов представил матроса к военному ордену (Св. Георгия)».
За подвиги, совершенные при обороне Севастополя, матрос Петр Кошка три раза награждался Знаком отличия военного ордена Св. Георгия (с 1913 г. – Георгиевский крест). После окончания службы герой проживал у себя на родине в селе Ометицы Подольской губернии. Петр Кошка скончался 25 февраля 1882 г., когда, спасая двух девочек, провалившихся под лед, заболел горячкой. Он был похоронен на местном кладбище, но могила не сохранилась.
В марте 1855 г. Николай I пожаловал П. С. Нахимова в адмиралы. В мае доблестного флотоводца наградили пожизненной арендой, но Павел Степанович досадовал: «На что мне она? Лучше бы мне бомб прислали».
Вот что писал об этом полководце известный советский ученый Е. В. Тарле: «Нахимов в своих приказах писал, что Севастополь будет освобожден, но в действительности не имел никаких надежд. Для себя же лично он решил вопрос уже давно и решил твердо: он погибает вместе с Севастополем. «Если кто-либо из моряков, утомленный тревожной жизнью на бастионах, заболев и выбившись из сил, просился хоть на время на отдых, Нахимов осыпал его упреками: «Как-с! Вы хотите-с уйти с вашего поста? Вы должны умирать здесь, вы часовой-с, вам смены нет-с и не будет! Мы все здесь умрем; помните, что вы черноморский моряк-с и что вы защищаете родной ваш город! Мы неприятелю отдадим одни наши трупы и развалины, нам отсюда уходить нельзя-с! Я уже выбрал себе могилу, моя могила уже готова-с! Я лягу подле моего начальника Михаила Петровича Лазарева, а Корнилов и Истомин уже там лежат: они свой долг исполнили, надо и нам его исполнить!» Когда начальник одного из бастионов при посещении его части адмиралом доложил ему, что англичане заложили батарею, которая будет поражать бастион в тыл, Нахимов отвечал: «Ну что ж такое! Не беспокойтесь, мы все здесь останемся».
В последних числах апреля и начале мая 1855 г. неприятельская армия получила значительное подкрепление. Силы союзников насчитывали до 170 000 человек (100 000 французов, 25 000 англичан, 28 000 турок, 15 000 сардинцев). У русских в Крыму было 110 000 сабель и штыков при 442 полевых орудиях. Из этого количества собственно гарнизон Севастополя составляли 46 000 человек и 70 полевых орудий.
Пользуясь господством на море, союзники 12 мая заняли Керчь и предприняли ряд десантных операций на Черноморском и Азовском побережьях. Были разорены Анапа, Геническ, Бердянск, Мариуполь. Войска «просвещенных европейцев» вели себя в этих разбойничьих экспедициях хуже людоедов, не щадя ни женщин, ни детей.
Французский император Наполеон III повелел произвести общий штурм Севастополя 6 июня – в годовщину Ватерлоо. 4 июня 1855 г. началось четвертое бомбардирование. У союзников действовало 548 орудий, у севастопольцев – 549. Однако неприятель располагал по 400–500 зарядов в боевом комплекте, тогда как у русских было всего 140 на пушку и всего по 60 на мортиру.
На рассвете 6 июня 1855 г. 41 000 союзников пошли на приступ Севастополя, направив удар на I, II бастионы и Малахов курган (французы) и III бастион (англичане). У нас здесь было 19 000 штыков под командованием генерала Хрулева. Отчаянный начальник, он отдал короткий приказ: «Отступления нет!»
Штурм был блистательно отбит по всему фронту. До рассвета, в 2 часа 45 минут ночи, французская дивизия генерала Мейрана, не выждав условного сигнала, бросилась на I и II бастионы. Однако менее чем в десять минут она была расстреляна и сам Мейран убит. Главные силы французов, атаковавшие в 3 часа, трижды были отражены от Малахова кургана. Однако атака на промежуток между Малаховым и III бастионом увенчалась успехом – батарея Жерве была взята французами, ставшими обходить Малахов курган. В эту критическую минуту появился Хрулев. Схватив возвращавшуюся с окопных работ мушкетерскую роту Севского полка, он бросился с ней в атаку со словами: «Благодетели мои, за мной, в штыки. Сейчас придет дивизия!»
Внезапная атака этой горсточки героев спасла положение. Русские пехотинцы были поддержаны шестью батальонами Полтавского, Елецкого и Якутского полков. Батарея Жерве отобрана, но храбрый командир Севской роты штабс-капитан Островский за успех заплатил жизнью. Двукратная атака англичан на III бастион отбита, и к 7 часам утра все было кончено. Наши потери – 132 офицера, 4792 нижних чина, у союзников убыло 7000 человек.
