Он хотел также законной семьи для Миши, который к тому моменту прекрасно ладил с мачехой и нуждался в семейной стабильности для завершения учебы. Александра уступила этим просьбам, несмотря на то что решительный разрыв с Коллонтаем повергал ее в уныние.
После «славного малого» и Маслова в ее жизни открывалась новая страница… К счастью, Шляпников был рядом, горя желанием сопровождать ее всюду, куда ей вздумается отправиться. Таким местом стал Берлин, она решила это заранее и уехала туда тотчас, как только уладила дела с супругом.
Возвращение в Берлин оказалось для нее не столь приятным, как она себе представляла. В своей книге, посвященной положению рабочих в Европе, она критически отзывалась о германской социал-демократии, обвиняя ее в склонности к компромиссу. Германских социал-демократов это задело, и они проявили не просто недовольство, но враждебность по отношению к «этой русской», которая, говорили они, предала их, несмотря на их гостеприимство: «Мы пригрели змею на груди». Первым в подобном ключе высказался Каутский, от которого Александра получила письмо, фактически извещавшее ее о разрыве их отношений. Александру Коллонтай неприятно поразило подобное неодобрение, тем более что оно исходило от такого видного социалиста, как Каутский. Конечно, Либкнехт, ее преданный друг, поднял голос в ее защиту, заявив, что ее критика обоснована и полезна для социал-демократии.
Однако Александра плохо переносила враждебное отношение, с которым столкнулась. Поэтому она была счастлива получить от английских профсоюзов приглашение принять участие в их конгрессе, проводившемся в Кардифе. Она прибыла туда в качестве делегата русских текстильных работниц, что служило для нее обычной формой участия в подобного рода мероприятиях. Затем она отправилась в Лондон для работы в Британском музее, в котором ценила комфорт и богатство коллекций. В тот период Лондон, как и Париж, представлял собой центр притяжения для русских, оказавшихся в затруднительном положении в собственной стране. Здесь Александре встретился Чичерин, который, как и в Париже, собирал средства для оказания помощи соотечественникам. Виделась она там и с Иваном Майским, будущим советским послом в Англии, который в дальнейшем станет ей другом, и с Литвиновым, который, будучи очень близок к Ленину, жил в Лондоне под именем Гаррисона и являлся душой клуба социал-демократов, одновременно выполняя различные задания для главы большевиков. Александра Коллонтай включилась в деятельность, которую вела указанная группа русских в изгнании, и это обстоятельство неизбежно сближало ее с большевиками.
В 1912 году Интернационал проводил конгресс в Базеле. Александра устремилась туда, как всегда, в качестве представительницы текстильных работниц. Она присоединилась к русской делегации, в которой в то же время не хватало лидеров движения в лице Плеханова и Ленина. Однако Александра встретила там Клару Цеткин и других близких друзей. Коллонтай взяла слово после пылкой речи Жореса, выступавшего против возможной войны, опасаться которой заставляло брожение на Балканах. Горячность великого Жореса, зажегшая аудиторию, не испортила впечатление, которое произвела пламенная речь Александры Коллонтай, тотчас нареченной «Жоресом в юбке». После этого наша героиня несколько месяцев скиталась по Швейцарии, возвращаясь в Лондон и наведываясь в Бельгию. Повсюду она выступала с речами, всегда получая восторженный прием и все новые приглашения — такой мобилизующей мощью обладали ее выступления.
Когда в конце осени 1913 года она вернулась в Берлин, то была приятно удивлена изменением отношения к ней социал-демократов. Враждебность, вызванная ее публикациями, уступила место пониманию. Клара Цеткин первой сказала Александре, что ее соотечественники наконец-то осознали уместность критики Коллонтай в их адрес. Подобную перемену настроений легко понять. В 1913 году вся Европа бурлила слухами о грядущей войне, и германским социал-демократам пришлось признать, что момент для компромисса остался в прошлом.
Для Александры Коллонтай этот период также отмечен бурной деятельностью в интересах женщин. Клара Цеткин пригласила ее поучаствовать в организации женского конгресса, который должен был состояться во время ближайшего крупного сборища деятелей Интернационала в Вене. Александру включили в состав женского секретариата Интернационала. Здесь она обнаружила Инессу Арманд в роли кандидата от большевиков. И снова Александре Коллонтай и Инессе Арманд пришлось работать вместе, но Ленина и большевиков представляла Арманд.
Александра Коллонтай. Англия, 1913. [РГАСПИ. Ф. 134. Оп. 1. Д. 31. Л. 28]
В 1913 году Ленин наблюдал за деятельностью феминисток издалека. В то время он укрывался в Кракове с Крупской. Он был вынужден признать, что женщины испытывают потребность в создании печатного органа для выражения их позиции. Редакцию газеты «Правда» наводнили письма женщин, настаивавших на неотложном обсуждении их проблем. И Крупская поддерживала это требование. Осенью 1913 года большевики приняли решение об учреждении журнала «Работница», посвященного проблемам женщин. Если имя Инессы Арманд фигурировало среди основателей журнала, то Коллонтай, все еще числившейся меньшевичкой, там не нашлось места. В свою очередь, меньшевики приступили к изданию собственного журнала «Голос работницы», запрещенного после выпуска двух номеров. Коллонтай не успела опубликоваться в этом журнале, тогда как «Работнице» удалось продержаться семь недель.
Коллонтай и Арманд также соперничали во время подготовки женского конгресса Интернационала, намеченного на лето 1914 года. Александра должна была там присутствовать, но Ленин заранее дал Инессе следующие инструкции: «Что касается отправки Коллонтай, то пусть она едет, но не от имени России. И Вы выступите раньше нее». Из-за грянувшей войны конгресс так и не состоялся, и столкновения между двумя женщинами удалось избежать. Все это свидетельствует о том, что в начале 1914 года Ленин по-прежнему видел в Коллонтай меньшевичку и настойчиво использовал Арманд против нее.
Затем настало лето. Миша приехал к матери, чтобы провести с ней летние каникулы. Они жили в Тироле, прежде чем вернуться в Берлин. Александру ждала новая жизнь, по крайней мере так думала она сама. Она и представить себе не могла, что ее ожидает на самом деле — война и конец света.
Глава четвертая. Вместе с Лениным: против войны
В начале 1910-х годов все умы будоражила угроза войны. На конгрессе Интернационала в Базеле в 1912 году Александра Коллонтай, присоединившись к голосу Жана Жореса, энергично выступила против перспективы войны. Однако день ото дня угроза становилась все явственнее. Летом 1914 года Александра переживала счастливый период своей жизни. Миша приехал навестить мать, и вместе они уехали в баварский Кольгруб. Именно здесь она из газеты узнала об убийстве эрцгерцога Франца-Фердинанда. Мог ли этот новый кризис, последовавший за другими потрясениями (в Марокко, на Балканах), быть урегулирован в результате переговоров? Александра хотела в это верить, но ее дневниковая запись от 26 июля выдает ее тревогу: «Всякий хочет уверить другого в том,
