Оборачиваясь назад, Хромой убеждался, что разделяющее их расстояние постепенно сокращается. Стараясь не поддаваться панике, он бежал по прямой, обходя крутые подъемы и переключаясь, где только можно, на автоматический режим. На исходе третьего часа погони Хромой заметил слева от себя достаточно узкую извилистую борозду. Глубиной она была ему по пояс, но дальше, похоже, углублялась.
«Может, я топчу свою собственную могилу?» — подумал Хромой, спускаясь в борозду.
«Матрас» был в десяти метрах, когда каменные брустверы достигли плеч скафандра.
«Матрас» был в пяти метрах и вот-вот должен был броситься в атаку, когда Хромой, не закончив последнего шага, упал лицом вниз.
Почва содрогнулась, как от близкого разрыва тяжелого снаряда. По скафандру застучали камни. Борозда наполнилась пылью. Это «матрас» с разгона плюхнулся туда, где только что торчала прикрытая титановой броней голова Хромого…
…Почти семь часов, перетирая в песок камни, «матрас» ворочался над ним.
Когда Хромой, наконец, с великим трудом откопал себя и выполз наверх, манометр его кислородного баллона показывал меньше половины первоначального давления. Произведя в уме несложный расчет, он понял, что даже если ему удастся пройти обратный путь тем же маршрутом и с той же скоростью — даже в этом идеальном случае баллон опустеет где-то на дальних подступах к Компаунду. А учитывая то, что венерианский ветер слизывает следы точно так же, как это делает морская вода на пляже, можно было предположить, что на возвращение понадобится гораздо больше времени.
В общем, надеяться оставалось только на чудо. Хромой решил не впадать преждевременно в панику и идти в максимально экономном режиме до тех пор, пока в баллоне не останется последний глоток воздуха. Тогда, чтобы не мучиться, умирая от удушья, он подойдет вплотную к первой попавшейся «лужайке» и примет от нее мгновенную и безболезненную смерть…
…Он потерял счет холмам, через которые перевалил, и застывшим лавовым потоком, которые удалось обойти стороной. Иногда он сразу узнавал места, где уже побывал, спасаясь от «матраса», иногда же, сбившись с дороги, долго блуждал на одном месте. В тесной седловине между двумя извергающимися вулканами его чуть не раздавила упавшая рядом вулканическая бомба. Нестерпимо хотелось пить, и временами, теряя над собой контроль, Хромой принимался лизать прохладную поверхность иллюминатора. Мышцы ног по-прежнему работали как автоматы, но перед глазами все чаще вспыхивали радужные пятна, отзывавшиеся болезненным гулом в ушах. Поврежденный при падении прожектор время от времени начинал хаотично мигать, и по этой причине Хромой не успел заметить какое-то препятствие, подвернувшееся ему под левую ногу. При этом что-то лязгнуло, словно металл ударился о металл. Он вернулся назад и, наклонившись, увидел ярко сверкнувший в свете прожектора круглый бок полузасыпанного песком скафандра — почти такого же, как и у него самого. Нижняя часть скафандра вместе с конечностями напрочь отсутствовала. В раскрытом чреве среди бахромы разорванных световодов и похожих на раздавленные темные соты криогенных ячеек уже выросли две крошечные, еще не успевшие окостенеть «лужайки».
Когда Хромой, обкопав скафандр со всех сторон, вывернул его на поверхность, в яме блеснул длинный, сложной конструкции предмет, формой похожий на большую рогатку. Расходившиеся под острым углом две более тонкие трубы состояли из множества подвижных колец и лимбов. Толстый конец заканчивался широким воронкообразным раструбом. Это был финверсер — индивидуальное устройство для выживания в экстремальных условиях. В разных режимах работы он мог служить двигателем, отопителем, буром, резаком, сигнализатором, а если возникала необходимость, то и оружием. Путем реакций фотолиза финверсер был способен выделять из углекислого газа чистый кислород.
Хромой осторожно поднял финверсер и вставил в специальное гнездо на груди скафандра, раструбом вперед. Набрав нужную программу, он направил раструб в сторону лежащего неподалеку гранитного валуна. Камень засветился малиновым светом, затем ослепительно вспыхнул и рассыпался.
Убедившись в исправности финверсера, Хромой приступил к осмотру скафандра. От человека, когда-то владевшего им, не осталось ничего, кроме иссохших кистей рук, застрявших в гнездах биоуправления. Очевидно, за несколько секунд до гибели он упал на правый бок, обессиленный долгим преследованием, и «матрас» прихлопнул его, как сложенное вчетверо кухонное полотенце прихлопывает муху. Поилка оказалась пустой, а ее шланг был прогрызен насквозь. От радиокомпаса осталась одна труха. Зато оба кислородных баллона, заправленные почти полностью, уцелели.
Особой радости при виде этих находок Хромой не испытал. Близкая смерть могла разом разрешить все проблемы, а нежданный подарок судьбы в виде финверсера неминуемо ввергал его в новый круговорот страданий.
Хромой подумал, что снаряженный таким образом, он мог хоть сейчас отправиться на розыски подходящего космического корабля. Мог бы, если бы не жажда, которая убьет его через трое-четверо суток, и не «пиликалка», по сигналам которой патрульный ракетобот отыщет его еще раньше.
Да, беглецам из Компаунда ждать пощады не полагалось…
Лишь подойдя к Компаунду, Хромой принял, наконец, решение. Не доходя шагов десяти до шлюзового люка, он закопал финверсер в куче мелкого щебня возле приметной гранитной глыбы. Затем Хромой подошел к трапу и встал так, чтобы контролировавшая вход телекамера засекла его. Стоя в шлюзовой камере под потоками низвергавшейся на него охлаждающей жидкости, Хромой думал только о глотке воды. Едва компрессор заменил венерианский воздух на обычную для технических помещений Компаунда газовую смесь, в шлюзовую камеру влетел бригадир. Погрозив Хромому кулаком, он, обжигая пальцы, помог ему открыть верхний люк.
— Где ты был? — закричал он. — Ты знаешь сколько времени прошло? Тебя же больше суток не было!
— На меня напал «матрас».
— Не на тебя одного. Четверо вчера не вернулись. Скоро ракетобот пошлют на поиски.
— Поздновато что-то.
— Это тебя не касается. Кстати, а чем ты дышал? Твой кислород должен был кончиться еще часов десять назад.
— Я нашел пару баллонов.
— Где?
— В какой-то яме.
— Так прямо и лежали?
— Да. Я их совершенно случайно обнаружил.
— А сейф с бриллиантами там не лежал?
— Больше ничего не было.
— Сразу видно, врать ты не умеешь. Ну-ка покажи… Действительно, — сказал бригадир, рассматривая баллон, извлеченный Хромым из багажного отсека. — Не наш. И почти новый. Странно. Я их пока спрячу. Потом разделим. Контролеру скажешь, что ничего не нашел. Для первого раза к тебе особо придираться не станут. Если спросят, чем дышал, скажешь, что я тебе по ошибке лишний баллон навесил. Все понял?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
