Читаем без скачивания Француженки не терпят конкурентов - Лора Флоранд

– Естественно! – возмущенно подхватил Филипп.

Дожидаясь уважительного отношения от собственных родственников, можно умудриться выдавить кровавые слезы из камня. Лишь матери иногда удавалось отдать ему дань некоторого уважения, да и то втайне от отца, чтобы не провоцировать всплеска зависти.

– Ты никогда не заглядываешь в альбом со старыми газетными вырезками? Маман ведь, по-моему, собирает их обо мне?

– Ты хотел сказать, что она собирает вырезки со статьями, где превозносят то одного члена нашей семьи, то другого? – сухо уточнила Ноэми. – Статьи, где обсуждаются наши фамильные достижения? Не забудь среди них мой успех в области оформления наших кондитерских и прочие наши успешные начинания!

Филипп, оценив свой прокол, мгновенно выправил диалог в нужное русло, нацепив маску смирения – на всякий случай не помешает, – но себя в обиду не дал.

– О, разумеется! Тебе нет равных в том, что касается изумительного дизайна кондитерских. – Он сделал легкую паузу, чтобы воздать сестре должное. – И я рад, – он кашлянул, – показать миру новые проекты твоих интерьеров в своих кафе. – Лукавый взгляд на Ноэми. – В любом случае мы с тобой знаем, что очереди к нам вытянутся на целый квартал. И надо сказать, что она… они… могли бы оценить по достоинству этот в деловом смысле немаловажный и продуктивный факт.

Неблагодарная ведьмочка. Он опять оглянулся на ту витрину. Взгляд отозвался противным покалыванием в спине.

– У тебя никогда не возникало ощущения, что кто-то пытается превратить тебя в жабу?

Или в дикого зверя. Находясь рядом с Магали Шодрон и ее соблазнительным шоколадом, он чувствовал, как в нем просыпаются какие-то звериные инстинкты.

– У меня? Нет. Но надеюсь, что и в твоем случае ты не имеешь в виду реальную трансформацию.

Глава 8

В тот день, когда открылась новая кондитерская Филиппа Лионне, в «Волшебную избушку» не заглянул ни один посетитель. Никто, включая верных соседей. Пустота кафе пробила необъятную брешь в душе Магали, почти пропасть, в которую она изо всех сил старалась не рухнуть. А ну как они с тетушками в одночасье потеряют это чудесное заведение?

Ее сердце встрепенулось от облегчения и благодарности, когда она увидела, как мадам Фернан вышла из своего дома ниже по улице и зашагала в их сторону, ее пуделиха резво бегала взад-вперед, едва не попав под колеса медленно проезжающего мопеда, пока затянутая в перчатку рука тщетно пыталась натянуть поводок. Увы, мадам Фернан даже не составила себе труда качнуть своей причудливой широкополой шляпой, чтобы прикрыть стыдливую улыбку, когда продефилировала прямиком мимо их витрины в сторону модной кондитерской.

Теперь он, несомненно, злорадствует, сознавая, как легко переманил у них всех клиентов! Перед их дверью никто не стоял, все толпились у входа в новое заведение Филиппа Лионне. Нет, кого она пытается обмануть? Разве можно потешаться над тем, чего вы не замечаете?

Толпа у входа в его кондитерскую, казалось, ожидала возвещенного глашатаями прибытия короля. «В новом платье»[40], – со злостью подумала Магали, пытаясь вообразить, как Филипп Лионне появляется перед этим ордами, совершенно не ведая о своей наготе.

– Тебе нехорошо, душенька? – раздался возле ее уха озабоченный голос тетушки Эши.

Магали вздрогнула. Ее руки вцепились в изогнутые поручни нарядной витрины, а ее лоб едва не упирался в стекло, словно она раздумывала, не утопиться ли ей в одном из декоративных озер на выставленных там и собственноручно изготовленных ею же тортиков.

– Мне… да… нет… мне хорошо…

Выставить врага голым перед толпой? Что ж, это сладкая месть… Впрочем, врагов надо уничтожать. Желательно – предать гильотине. Или сожжению на костре. В любом случае тут нужно нечто ужасное.

Тетушка Эша протянула ей чашку чая. Магали глубоко вдохнула запах горячего напитка – его пряный аромат, казалось, оживил ее мысли, загнав туманную отрешенность в глубину глаз. Ей ужасно захотелось выяснить, какие добавки использовала Эша, но она знала, что лучше не спрашивать. Раз уж Эша предлагает чай, то можно либо выпить его, либо отказаться, но не задавать никаких вопросов.

– Не могу поверить, что он прислал нам приглашение! – сварливо протянула Женевьева, вытащив из ящичка их кассового аппарата, безотказно служившего с двадцатых годов прошлого века, этот роскошный билет, отпечатанный на плотной бумаге, и постучала им по прилавку витрины. – Да, явившись к нему незваными, да еще с проклятьями, мы могли бы испортить им все веселье!

– Но его можно назвать проницательным и вполне разумным, – вкрадчиво заметила Эша, словно сочла необходимым подчеркнуть такую возможность.

Магали отвернулась. Какой предусмотрительный! Ей снова вспомнилась та коробка с рождественским подарком Филиппа… врага. Ее мучило жгучее любопытство. Какой волшебный ансамбль вкусов могла заключать в себе та коробка? Что она могла бы почувствовать, надкусив хотя бы одну из его миндальных ракушек? Проницательный и разумный… Хм… Она потерла ладонью затылок и шею. О да, Филипп Лионне чертовски умен!

Более того, обходителен и учтив. Вероятно, на Рождество он послал такие же подарки множеству разных людей – надежным поставщикам, влиятельным клиентам, не забыв и о троюродных и четвероюродых родственничках.

Она снова вдохнула аромат чая. Восхитительный! Неповторимый… Попробовать выплеснуть этот волшебный напиток – даже если ей совсем не хочется пить, – на такое ее рука не поднимется. Куда как легче выбросить обратно в море выловленный там сундук сокровищ, не заглянув под крышку. Приблизительно это она и сделала, растоптав миндальные фантазии конкурента.

– Да что ему наши проклятия? – очнувшись, вставила Магали свою реплику. – Они ему совсем не страшны…

Эша оживленно улыбнулась ей с неожиданным одобрением.

– Охо-хо, Магали! – воскликнула Женевьева. – В таком случае не переживай понапрасну. Почти сорок лет помогая всем забредавшим к нам потенциальным принцессам, я многому научилась и, полагаю, смогу заловить для тебя принца, когда ты уразумеешь, кто тебе нужен.

Магали, прищурившись, взглянула на тетушку и выбила дробь носком сапожка. Если она и нуждалась – хотя она не нуждалась – в таком «принце», то причина ее нежелания признаться в этом заключалась вовсе не в том, что, по ее мнению, он недостижим для нее. Скорее уж это могло быть потому, что, по ее мнению, как раз он считал ее ниже своего достоинства, а это не совсем одно и то же. Да если бы она, к примеру, совершенно потеряв ум, решила, что хочет завоевать какого-то принца, то ей уж точно не понадобилась бы в таком деле помощь шестидесятилетней тетушки.

– Мы можем поздравить его, – уклончиво отозвалась она.

– О-го-го! – Женевьева, вытянув губы, одобрительно присвистнула.

Эша выразила одобрение по-своему, молча пригладив складки туники.

– Вы ведь согласитесь, тетушка Эша, что смирение – это дар? – спросила Магали.

– Мое согласие тут ни при чем. А вот твое согласие важно. Если ты полагаешь, что смирение – это дар, достоинства которого предпочла бы иметь в собственной душе, – то конечно.

Магали в нерешительности медлила.

Сидя рядом с ней возле витрины, Женевьева отклонилась за ее спину, якобы чтобы смахнуть пыль с антикварной шоколадной формы, и громко прошептала ей на ухо:

– Не беспокойся. Я совершенно уверена, что провал ждет любого, кто попытается заподозрить тебя в такой добродетели, как смирение.

Это правда, самодовольно подумала Магали. По-прежнему обхватив ладонью пиалу с чаем Эши, она удалилась в их маленькую кухню, выложенную голубыми плиточками. Еще раз глубоко вдохнув аромат напитка, она почти собралась сделать глоток, но все-таки не решилась и поставила чашку на стол. Ее взгляд скользнул по кастрюльке с горячим шоколадом, теперь уже ненужным из-за отсутствия посетителей.

– Ты ведь выльешь остатки, когда приготовишь подарочек? – послышался голос Женевьевы. – Мы не можем позволить себе ненароком покарать… то есть, незаслуженно одарить… смирением первого встречного.

Магали иногда задумывалась, искренне ли верит Женевьева в то, что ее племянница способна придавать своему шоколадному напитку добрые или злые чары. Или она просто предпочитала верить, что, в сущности, далеко не одно и то же.

Магали не обладала такой верой. То есть, если бы кто-то спросил ее, обладает ли она магическим даром, она усмехнулась бы в ответ. Но она не могла бы так же сказать, что сама вовсе не верит в магию. Она всегда обязательно помешивала шоколад с каким-то желанием, ибо всякий раз, окуная в него ложку, чувствовала, будто способна придать напитку желаемое качество.

Для Филиппа она так же традиционно помешала напиток три раза. Мысленно представляя, как слетает с него вся самоуверенность. Живо представляя, как он взирает на нее снизу вверх, а не сверху вниз, что означало, учитывая его рост, что он уже преклонил колени у ее ног. Круговое движение ее ложки замедлилось. Она представила его в разорванной в клочья рубашке. Нуждаясь в ее благосклонности, он смиренно обращается к ней с прошением, а она готова безжалостно отказать ему.