Читаем без скачивания Темный ангел одиночества - Инна Бачинская

– Пять! – топнул ногой дизайнер.

– Три!

– Пять!

– Четыре! – сдался Игорек. – По рукам!

– Иди к черту! Девчонки, извините за разборки. Игорь, это Екатерина Берест, частный детектив…

– Екатерина Берест? – вскричал негр, хлопнув себя ладошкой по блестящему черепу и закатывая глаза. – Екатерина Берест… Конечно! Я читал про вас! Королевская яхта! Замечательная статья!

Я вспыхнула.

– Королевская яхта? – переспросила Регина. – При чем тут яхта?

– Ну, ты же знаешь Лешку Добродеева, – ухмыльнулся Игорек. – То есть Лео Глюка. Читать местную прессу надо.

– Лешка классный журналист, – встрял Иван. – У него свое видение! Раз сказал, что королевская яхта, – значит, королевская яхта. И баста!

– Региночка, частный детектив по твою душу? – хихикнул Игорек. – На чем тебя прихватили на сей раз? Кто жертва?

– Мы ищем девушку, – поспешно вмешался Иван. – Ее зовут Нонна Гарань, она была у вас моделью.

– Не помню. Когда?

– Лет десять назад. Вот фотография.

– Нонна Гарань… Нонна Гарань… – Игорек задумчиво рассматривал фотографию. – Не было! – воскликнул он наконец. – Не было такой, я всех помню. Тут же ничего нельзя разобрать.

– Может, у Рощика?

– У Рощика? Десять лет назад? У него тогда даже помещения приличного не было.

– Темноволосая, кареглазая, рост примерно метр шестьдесят пять, – сказала я. – Она жила в нашем городе, возможно, работала у вас, а лет десять назад уехала.

– Точно не было! – сказал Игорек. – Метр шестьдесят пять не тот стандарт. Пошли ко мне, ребята! Посидим.

– А чего это к тебе? У меня тоже есть! – Регина вытащила из тумбы стола литровую бутыль виски. – Достань стаканы! Иван, разливай, ты у нас профи!

Следующий час мы провели в теплой и дружественной обстановке и познакомились со всеми городскими сплетнями. Через час я сказала, что нам пора. Иван с сожалением поддержал меня. Регина пригласила нас на кулуарную зимнюю распродажу, а Игорек пошел провожать. Он вышел с нами на улицу. Уже вечерело, небо было светло-синим, и сыпал мелкий жесткий снег. Рекой текли красные и зеленые огни автомобилей. Воздух был нехолодный и влажный.

– Я вспомнил! – вдруг сказал Игорек. – Я вспомнил эту Нонну! Она у нас не работала, не прошла по параметрам… и вообще. Ее привела наша бухгалтерша, Вероника Семеновна, она была не то ее племянницей, не то соседкой. У этой девушки умерла мать, и она была какая-то несчастная и забитая. Мне даже жалко ее стало…

– Она еще работает у вас, бухгалтерша?

– Уже нет. Но адрес могу найти. Как только раскопаю, сразу отзвонюсь.

Иван проводил нас до моего дома, и всю дорогу мы обсуждали, как найти Нонну и Марту. Про Марту и Евгения Иван давно ничего не слышал, хотя был знаком с обоими, а еще с Лешей Добродеевым и, как оказалось, с переводчицей Лолой, причем близко.

– Интересная женщина, – сказал он, вздохнув, – но неприкаянная! Мечется, ищет, а чего ищет – сама не знает. Так и просвищет жизнь. И злая – чуть что не так, сразу в драку, и по мозгам как врежет, хоть стой, хоть падай. Ей бы мужиком родиться… И умная, зараза! Мы с ней с полгода тусили, а потом я сбежал. Пока мозгами не поехал. Все воспитывала меня – и то не так, и это, я уже по стеночке ходил, затюкала так, что я рот боялся раскрыть. Честное слово, я ее боялся, хотя и уважал. А насчет выпить – упаси боже! Она профессору в рот заглядывала, в смысле Женьке, а он весь из себя и ноль внимания. Шарахался от нее как черт от ладана. Я плюнул в конце концов, махнул рукой… дальше, говорю, без меня, ребята. Тем более купил фотоателье, занят был… пока не сгорело. – Иван махнул рукой.

Мы подошли к моему дому, и Иван нехотя стал прощаться. Он переминался с ноги на ногу, шмыгал носом и все не уходил.

– А пошли к нам, – предложила Галка, пожалев его. – Моих сегодня нет, я у Катюши останусь. Устроим себе вечерок. Я картошки нажарю, мяса. А то стоять холодно.

– Ага, холодно! Так я сбегаю? – обрадовался Иван. – Я мигом! – И умчался.

Я посмотрела на Галку.

– А чего? – сказала она, оправдываясь. – Представляешь, придет домой, один, голодный, в пустую квартиру. Видела, как рванул! Знаешь, Катюша, тут важно не то, что ты пьющий, а то, какой ты после дозы. Мой Венька, например, начинает зудеть и мотать кишки; сосед Валик лезет драться; а Иван радуется как ребенок. Да это же мечта, а не мужик! Дура она, эта твоя Лола, хоть и умная.

– Хорош ребеночек, – пробурчала я, распахивая дверь. – Иди, жарь картошку!

Глава 11

Марта

Домработница Алена Андреевна долго не могла взять в толк, чего от нее хотят. Ну работает у Евгения Сергеевича и Марточки, приходит три раза в неделю, в понедельник, среду и пятницу, люди они хорошие, платят хорошо и без задержек. А чего надо-то? «И откудова у меня ее телефон?»

Я попросила о встрече, в любое время, Евгений Сергеевич в курсе, дело очень важное, не хотелось бы по телефону.

Женщина долго думала, вздыхала и наконец сказала, что до «следующей работы» у нее есть время и можно прямо сейчас. В голосе ее были неуверенность и сомнение.

Галка убежала к своему выводку, и я была одна – а жаль! Галка с ее знанием жизненных глубин и выкрутасов и коммуникабельностью умела находить верный тон и слова с представителями любых социальных слоев. А я… «Ты, Катюха, прямо как из Института благородных девиц – ну ни хрена в жизни не понимаешь!» – сказала однажды Галка в досаде после очередной неудачной попытки разоблачить друга сердечного Юрия Алексеевича. Не понимала я в жизни ни хрена абсолютно ни в чем, начиная со свежести сметаны в супермаркете и кончая пенсионером Гавриленко, который не только счастлив сидеть безвылазно в «Охоте», но готов еще и приплачивать за удовольствие. «Подумай сама, Катюха, что у него в жизни осталось? – говорила Галка в ответ на мои опасения, что обижаю старика частыми просьбами «посидеть» в конторе. – Болячки, супруга зудит – то сходи за хлебом, то в аптеку, то пропылесось ковер. А на рабочем месте? При деле, уважаем, в гуще событий. Да еще и при галстуке. Так что не бери в голову и гуляй в свое удовольствие. Замуж выйди, наконец! А он с удовольствием отдежурит».

Насчет «выйти замуж» – наша любимая тема и отдельный разговор. Вернее, Галкина любимая тема и ее же любимый разговор. Иногда как подумаешь: господи, до чего же все быстро, бесповоротно и ничего нельзя вернуть! А ведь только вчера… Я помню каждый наш день! И ведь были же планы на будущее, были! Обсуждали, хихикали, вроде понарошку, валяясь в постели, подтрунивая и подначивая, – вроде того, кто будет мыть посуду, когда поженимся, и вообще, кто будет главным. Ситников орал: «Не дождетесь!» или: «Купим новую!» Или: «В гробу я видал!» – под настроение, а на самом деле мы оба знали, что это серьезно… Увы. Не состоялось. Ситников теперь с новой женой в Риме… Римские каникулы как подарок любимой! А я… Я вздыхаю, как больная корова. А я здесь. Где и была.

– Сколько можно? – ворчит Каспар. – Толку теперь волосы рвать…

Толку мало, вернее, и вовсе нет… толку. Все равно не поможет.

Да, так о чем я? О том, что Галки, как социального толмача, со мной нет, и придется толковать двусмысленные словечки, гримаски и недомолвки Алены Андреевны самостоятельно. И стараться быть проще, как советует Галка, чтобы не напугать.

Я промахнулась в своих предвидениях. Гримасок, недомолвок и двусмысленных словечек не было вовсе! Алена Андреевна оказалась немногословной теткой, простой и незатейливой, как грабли (не мое!), и говорила, что думала – неторопливо, с расстановкой и как бы удивленно, – так и казалось, что в конце каждой фразы торчал убедительный знак вопроса. Брови ее стояли домиком.

Мы встретились у кафе, в центре, и я пригласила ее на чашку чая. Она подумала и согласилась. Мы сидели за столиком, откровенно рассматривая друг дружку. Алена Андреевна расстегнула норковый воротник ненового пальто.

– Алена Андреевна, вы давно служите у Евгения Сергеевича?

Она задумалась – на лице отразилась работа мысли. Наконец сказала:

– Десять лет уже будет.

Тут застопорило меня – о чем спросить? О том, что он за человек? Они оба? И я, недолго думая, взяла быка за рога:

– А вы знаете, что Марта пропала?

– Значит, это она в новостях? – ахнула Алена Андреевна, закрывая рот ладошкой. – Я еще сказала Мусе… это моя сестра, что похожа на Марту! Смотри, говорю, похожа на Марту! Значит, она. Господи, какое несчастье! Бедный Евгений Сергеич, как он теперь?

Странно, что она не спросила про Марту!

– Алена Андреевна, а что они за люди?

Несмотря на сонный вид, она любила поговорить – нужно было только нащупать болевую точку. Похоже, мне это удалось.

– Евгений Сергеич очень душевный, не жадный, у них вся семья такая. Я и тетку его знаю, и двоюродную сестру. Он всегда страдает из-за своей доброты. Я ходила к ним, когда он был женат, два раза. Не приведи господь! Я сказала, что ухожу, не могу больше… грубые, матершинницы, особенно первая… бросила в меня ночным кремом! Попала в стенку, крем вывалился на ковер! Сколько лет живу, никогда такого не видела. Он чуть не со слезами просил, а я ни в какую, ушла к его тетке – старая, лет восемьдесят, но в уме и при памяти, смешливая, книги не по-нашему читает и громко смеется, я сначала даже думала, что ку-ку, да красится, как девчонка, а он пришел и сказал, что развелся и чтобы я вернулась. А вторая отказалась от моей готовки – из ресторанов, вишь, им носили, на одни рестораны денег немерено выбрасывали, я ему так и сказала! Он сказал, что моя готовка ему лучше, но Влада… ее Влада звали, настаивает. Очень мягкий, слова поперек не скажет. На него так и летят всякие стервы и сразу на голову норовят. И давай командовать, чтобы все по-ихнему. Обратно развелся, с этой Владой тоже. Говорит однажды: «Алена Андреевна, я развожусь!» А я ему: «Поздравляю!» Потом еще одна ходила, тощая, прокуренная, вроде Люба или как-то похоже, чисто тебе солдат в юбке. Я аж похолодела, когда увидела, – ну, думаю, опять попался Евгений Сергеич! И так осторожно ему говорю: она неплохая, эта Люба, но уж очень много смолит! А у вас, говорю, астма. Был у него раз или два приступ астмы. Как бы, говорю, вам хуже не стало. Он и отвадил ее.