- Джентельмены, говорит ваш старший помощник, - внезапно пробурчал динамики. - Все на борту, все люки задраены. В сундуке мертвеца ровно пятнадцать человек. Мы отправляемся.
Джеймс Хеллборн улыбнулся. Традиция. И пусть песенку про пятнадцать человек придумал кто-то из романистов восемнадцатого или девятнадцатого века, альбионские моряки свято уверены - с этой песней шли в бой их далекие предки, соратники Рэйли и Дрейка.
Где-то на нижних палубах загудели двигатели. Секунд десять спустя корабль заметно содрогнулся и начал свое путешествие. Беллоди увел куда-то своего командира. Оставшись в одиночестве, Джеймс Хеллборн уставился в ближайший иллюминатор и задумался.
Протяженность Гранд-Туннеля - около двадцати километров. Разумеется, не по прямой. Восьмое чудо света. Главные морские ворота Альбиона. Бутылочное горлышко. Утроба Зверя. "Каково было первым английским визитерам входить в него ?" - риторически восклицал каждый второй романист, посвятивший хотя бы несколько строк альбионскому континенту. Некоторые из них добавляли: "Это были настоящие люди из бронзы и стали !" Воистину так. "Они всего лишь искали убежище от шторма ", - писали циники. Все может быть. Так или иначе, если бы не туннель, ведущий прямо к одному из крупнейших оазисов, европейцы бы еще не скоро заинтересовались ледяным материком. Конечно, они могли наткнуться на один из египтянских караванов на берегу. Так, по крайней мере, утверждали сторонники магелланской теории. Бессовестные лжецы и фальсификаторы!
Теперь у Альбиона были и другие порты, но эти жалкие времянки под открытым небом не могли сравниться с Гранд-Туннелем и Пещерой. Будущее, однако, было за аэронавтикой. Уже сейчас бОльшую часть внешних сношений Альбиона обеспечивали дирижабли. Жестокая география диктовала свои законы.
От мыслей Хеллборна оторвали в который раз ожившие динамики.
- Всем офицерам, свободным от вахты, явиться в каюту капитана.
* * * * *
Коммандер Сент-Олбанс не стучал карандашом по столу. И не откашливался. Просто секунду назад капитан молчал - и вот он уже говорит.
- Как многие из вас уже знают, сегодня ночью, около полуночи по центральному альбионскому времени и около полудня по местному времени, Военно-морской флот и Военно-воздушные силы Восточно-Индийской Конфедерации атаковали Манилу, столицу Корейских Филиппин. Вслед за бомбардировкой последовала высадка десанта. По последним данным, в настоящее время по всему архипелагу идут бои между силами вторжения ВИКингов и местными колониальными частями. Правительство Империи Когурьо объявило состояние войны между Когурьо и ВИК.
- Среди погибших великое множество альбионских граждан - военных моряков, торговцев, туристов, сотрудников консульства. Фрегат "Адмирал ДеСпиллер" потоплен, монитор "Королева Лена" получил тяжелые повреждения. О судьбе прочих кораблей достоверных известий нет. Наше правительство уже заявило протест, но официальный ответ от ВИК до сих пор не получен. Неизвестно, являлось ли это нападение самостоятельной акцией викингов - или же было согласовано с Гаагой.
- Достоверно известно, что среди пострадавших имеются граждане Америки, Великобритании, Франции, России, Мексики, но правительства этих и других держав до сих пор не озвучили своих позиций.
- Так или иначе, до прояснения обстановки и получения новых инструкций, наш корабль, в числе прочих, выходит на патрулирование в Южном Океане. Наша задача - охрана морских путей и защита альбионских интересов. До получения новых приказов нам запрещено нападать первыми на кого бы то ни было или поддаваться на провокации. Вместе с тем, мы безусловно имеем право на самооборону и защиту альбионских граждан, территорий и имущества любыми доступными силами и средствами. У меня все, джентельмены. Вопросы, замечания?
- Простите, сэр, что в нашем случае значит "охрана морских путей и защита альбионских интересов" ? - поднял руку один из офицеров.
- Не задавайте идиотских вопросов, мистер Дарси, - равнодушно промолвил капитан. - Кто-нибудь еще? Нет? Хорошо. У нас на борту новый офицер, лейтенант Хеллборн. Мистер Хеллборн, покажитесь и представьтесь.
Джеймс оторвался от стула, в очередной раз назвал свое полное имя и звание, после чего неловко раскланялся во все стороны. Его окружали доброжелательные или равнодушные лица, враждебно настронных не было - и это внушало надежду.
- Расскажите о себе в двух словах, - добавил Сент-Олбанс.
- Окончил Академию в 1935-м, - начал Джеймс. - Девятый в своем выпуске…- "Черт, это было лишнее", - подумал он, но никто даже не улыбнулся. - Первое место службы - АНС "Президент Гамильтон", с 35-го по 37-й. В 38-м - Северная миссия Содружества. Участвовал в подавлении Гренландского мятежа. С марта 39-го по январь сего года - Альбионский Добровольческий Корпус в Данорвегии. Принимал участие в боях с русскими силами вторжения на Свальбарде. После возвращения из Европы назначен на "Королеву Матильду".
- Обратите внимание, господа, - в голос капитана впервые прорвались какие-то чувства - кажется, это была вселенская грусть, - лейтенант Хеллборн - единственный офицер на борту с реальным боевым опытом.
- Я учавствовал в Испанском походе, сэр, - это был толстяк-артиллерист.
- И вы хоть раз повстречались с противником, мистер Коллинз? - поинтересовался капитан.
- Никак нет, сэр…
- Есть еще старшина Коппердик, сэр, - заметил кто-то с другого конца стола.
- Старшина Коппердик - отличный моряк, но он не офицер, - уточнил Сент-Олбанс. - Это все, джентельмены. Все свободны.
"Черт побери, - подумал Хеллборн, покидая каюту вслед за Соренсеном, и чувствуя на спине уважительные взгляды. - Вот это я называю бурным успехом! Действительно, капитан чуть старше сорока. В 1918-м он, скорей всего, был на последнем курсе Академии. Где мы воевали после этого? В России, Италии, Испании, Сибири - где только не воевали, но флот почти не участвовал. Все больше маринс и воздушники…"
- С какой аппаратурой из нашего хозяйства тебе приходилось иметь дело? - обернулся к нему Соренсен, когда они остались вдвоем в одном из коридоров корабля.
- МК-15, МК-17, "Телефункен-32" и "34", "Допплер-Чейз", "Браун-3000", "Браун-Энактор"… - начал было Джеймс.
- Достаточно, достаточно, - остановил его первый офицер связи. - Свободен. Завтра в 7.00. жду тебя в радиорубке.
- Так точно, - кивнул Хеллборн и внезапно спросил: - Скажи, Роберт, мне только кажется, или капитан чем-то расстроен?
- Капитан не может быть расстроен, - отозвался Соренсен. - Он никогда не расстроится. Джеральд Сент-Олбанс - отличный командир, но он ведь не человек. Не член нашей дружной семьи. Он всего лишь машина, деталь от корабля, один из его механизмов.
Это было так понятно, предсказуемо и очевидно, подумал Джеймс. Что будет завтра?
* * * * *
В Южном Океане непрерывно штормило. Одно утешение - со всех сторон бронированный и герметично закупоренный корабль не заливало водой и не продувало всеми ветрами. Почти как на старой доброй субмарине.
Хеллборн к своему удивлению понял, что неплохо переносит качку. В прежние годы он бы валялся пластом, даже на подлодке. С возрастом это проходит, что ли? Явно не с опытом, какой у него опыт. За последний год - один только переход на трофейном русском танкатере в Исландию. На всякий случай навестил корабельного врача и поговорил с ним об этом. Суб-коммандер Макловин объяснил, что проблема является не столько физиологической, сколько психологической. Погружение в работу и преданность службе могут творить чудеса. Как учит нас доктор Фрейд… Джеймс Хеллборн поспешил распрощаться с добродушным медиком.
Служба не отнимала много времени. Порой целыми сутками "Матильда" хранила радиомолчание и шла с выключенными станциями, как активными, так и пассивными. На секретной аварийной волне час за часом тупо стучал камертон. Некоторые частоты были постоянно забиты помехами. Время от времени капитан разрешал послушать последние новости с той или другой стороны. Новости становились скучнее день ото дня. На Филиппинах и Японских островах продолжаются бои. Обе стороны вещают о своих великих победах. В Женеве круглые сутки заседает Лига Наций. Иногда принимается очередная резолюция о скорейшем достижении мира. Но бои подолжаются. И обе стороны торжественно сообщают о своих успехах. Страдавший от скуки штурм-лейтенант Кассельман, командир корабельного взвода морской пехоты, попробовал составить карту фронтов и захваченных территорий. Безуспешно. Например, кому сегодня принадлежит этот город? Корейцы утверждают, что викингам, а викинги говорят, что корейцам. Но только утром. Вечером и те, и другие утверждают обратное. Потом два дня подряд корейцы твердо держатся своей новой версии, а викинги меняют точку зрения несколько раз подряд. Сообщения британских и других иностранных станций не добавляют порядка и смысла в этот хаос.
