разнообразным человеческим материалом независимо от того, нравится он или нет».
А тем временем Топхэт решил пойти на маленькую хитрость: «Пожалуй, назову-ка я ему не самих нелегалов, а тех офицеров, которые осуществляют связь с ними. Вот пусть фэбээровцы и отслеживают наших связников до самого посинения. А пока они будут этим заниматься, я к тому времени исчезну отсюда. Все шишки пусть валятся тогда на моего сменщика или на офицеров связи. А будет еще лучше, если я назову сначала фамилии тех нелегалов, которые уже выведены из США. Пусть их тоже ищут до скончания века. Чем дольше, тем лучше для меня, тем меньше будут в ГРУ подозревать меня». И он начал выдавать нелегалов, носивших псевдонимы Норд, Гайд, Ларсен, Тропова, Ванда, Жакоб, Хильда.
Джон Мори, услышав фамилию «Тропова» — она же была Таирова, давно уже находившаяся с мужем под пристальным вниманием ФБР, радостно воскликнул:
— О’кей, мистер Поляков! Вот теперь я убедился, что вы — не подстава!
— Но я очень прошу вас, чтобы вы ни в коем случае не арестовывали их до моего отъезда в Советский Союз. Если же вы сделаете это до того, то тень подозрений в причинах их провалов сразу падет на меня.
— Я что-то не совсем понял смысл вашей последней фразы.
Топхэт, глядя на него с укоризненной уксусной улыбкой, возмутился:
— Да бросьте вы, мистер Мори, притворяться, все вы понимаете! Объясняю еще раз: не трогайте никого из названных мною нелегалов до окончания моей командировки в Нью-Йорк. Иначе мне каюк. Неужели это не понятно?
— Понятно-понятно, — подхватил Джон, на самом деле ничего не поняв.
Затем он подошел к Топхэту и, положив на его плечо руку, неожиданно воскликнул:
— Не беспокойтесь, мистер Поляков, все будет о’кей! Я согласен, что только с такими людьми, как вы, мы можем победить все советские «измы» — большевизм, социализм и коммунизм. Поэтому мы будем непременно оберегать вас «как самый драгоценный камень, название которому брильянт [12]». Вы только не рассказывайте жене о нашем сотрудничестве. Если она узнает об этом от вас, то, не дай Бог, она начнет уговаривать вас отказаться от контактов с нами.
Топхэт мысленно прикидывал, что можно было бы сказать ему на это, и решил успокоить его: — Вы тоже не беспокойтесь. С женой я разберусь сам.
— О’кей! — радостно подхватил Мори. — Теперь прошу сообщить фамилии офицеров, которые поддерживали с названными вами нелегалами личную или безличную связь.
— Записывайте, — охотно согласился Топхэт. — Федоров Василий Андреевич. Старчак Виктор Иванович. Зыков Георгий Степанович. Егоров Иван Дмитриевич и Жемчужников Юрий Степанович. А теперь у меня к вам вопрос…
— Не уводите меня в сторону. Сейчас я задаю вопросы, а вы — отвечаете. Потом мы поменяемся ролями. Договорились?
Топхэт ответил кивком головы.
— Тогда мой следующий вопрос: кто является здесь главным организатором разведывательной работы против США?
Поляков на несколько секунд задумался: выдавать или не выдавать американцам главного резидента Леонида Бекренёва [13]? С Бекренёвым у него сложились хорошие отношения, и именно он рекомендовал его на должность своего заместителя по нелегальной разведке. Казалось бы, с какой стати выдавать теперь человека, который делал для него только добро. Но сработала присущая Полякову сатанинская зависть: «Слишком ты правильный и успешный, Леонид Константинович! И слишком много добра ты делал людям. Надо тебя остановить, не мне же одному барахтаться в дерьме». И Топхэт сказал:
— Главным организатором здесь является полковник Бекренёв.
— Его можно как-то скомпрометировать и склонить к сотрудничеству с нами?
— Вряд ли. Бекренёв — это кремень-человек.
— А почему я должен верить вам? Может, вы умышленно отводите нас от него?
— Хотите верьте, хотите нет, но вы обожжетесь на нем, если даже и найдете подходы к нему…
— Ладно. Тогда у меня другой вопрос. В ФБР из вашего посольства обратились за разрешением на поездку в район Балтимора двух сотрудников советского представительства в Военно-штабном комитете при ООН. Вам что-нибудь известно о них? И если да, то с какой целью они рвутся туда?
Топхэт на секунду замешкался: краем уха он слышал в кабинете главного резидента о необходимости проведения операции по связи с супругами Саниными на побережье Атлантического океана.
— Могу лишь подтвердить, что туда должны поехать два наших офицера для проведения агентурной встречи с нелегалами Саниными. Эту встречу должны провести Старчак Виктор Иванович и еще кто-то, фамилия которого мне неизвестна. Знаю также, что оба разведчика должны выехать в Балтимор со своими женами для прикрытия предстоящей встречи. А поскольку ваш покорный слуга не был причастен к разработке и проведению этой операции, то вы при планировании ответной акции должны учитывать это обстоятельство. Иначе вы можете завалить меня, — предупредил Поляков.
— Хорошо, мы учтем это. А вам Санины известны?
— Да, я занимался их подготовкой к предстоящей работе в Соединенных Штатах Америки.
— А почему ж вы не назвали их мне раньше?
— Назвать вам супругов Саниных я просто-напросто забыл.
— Тогда объясните, почему вы не участвовали в разработке и проведении операции по связи? Может, вас уже заподозрили в чем-то?
— Все дело в том, что я сам отказался от разработки этой операции.
— Почему? — удивился американец.
— Потому что она планировалась вышестоящим руководством с грубейшими, на мой взгляд, нарушениями принципов агентурной связи.
— И в чем же выражались эти нарушения? — заинтересовался Джон.
— Согласно этим принципам не рекомендуется направлять на встречу с нелегалом сразу двух разведчиков и тем более с их женами. Это во-первых. А во-вторых, в странах с жестким контрразведывательным режимом, с таким как в Америке, проводить личные встречи с нелегалами не разрешается. Вопросы еще есть ко мне?
— Есть, конечно. Вы, мистер Поляков, обладаете весьма важной для нас секретной информацией. И вот то, что вы уже сообщили нам, это только надводная часть айсберга. Вы согласны с этим?
Топхэт задумался. Потом ответил:
— Да, я знаю многое, но не все.
— Тогда расскажите поподробнее о нелегале Норде и кто поддерживал с ним связь?
— О Норде я располагаю скудными сведениями. Знаю, что он был выведен в США, устроился на работу в Нью-Йорке, а через некоторое время на него наехала налоговая инспекция. Спустя полгода он обнаружил за собой активную слежку. Поняв, что находится под колпаком ФБР, Норд доложил об этом в Центр. Оттуда пришло указание о немедленном отъезде из США. Удалось ли ему вырваться отсюда, не могу сказать. Ищите, может он еще здесь? А связь с ним поддерживал Василий Федоров.
Дальнейший диалог в форме вопросов Мори и ответов Топхэта продолжался около двух часов. За это
