размахивал мухобойками, мешая десанту концентрироваться на точках выброски.
– Попрыгаем! – произнёс он с предвкушением.
Однако попрыгать ему не удалось. Из рукава Евы вылетело толстое полосатое существо с крыльями шмеля и лапками котёнка и, ржаво мяукая, помчалось прямо на гаубицу. Легендарный «Емеля» дважды перевернулся от сильного удара.
– Я подбит! Повторяю: я подбит! Расчёт орудия уничтожен! Вызываю огонь на себя! По квадратам, по квадратам крой, Петрович! – запищал бесстрашный комарик с биноклем.
Котошмель, описав круг над поверженным орудием, выбрал для себя новую цель, однако атаковать её не успел.
– А ну все брысь! – крикнул кто-то. – Анисья! Тит! Уймите своих козявок!
Крик ещё не отзвучал, а в воздухе прямо перед Настасьей и Бермятой что-то мелькнуло. Кто-то сдёрнул плащ-невидимку – старый, весь в латках, смахивающий на армейскую плащ-палатку. Под плащом обнаружились сразу три ребёнка.
Изумлённая Ева закричала, отзывая котошмеля, который с большим неудовольствием спрятался обратно в рукав.
В центре стояла девчушка лет одиннадцати. Она была тощенькая, ростом не выше метра, но боевая и решительная. На зубах – брекеты. Одета в комбинезон с кучей карманов. За спиной – коротенькие, бешено работающие крылышки. В руках – здоровенный четырёхствольный пулемаг, который был явно больше самой девчушки. Толстенные стволы пулемага вращались и дымились: им явно пришлось недавно поработать.
– Оружие классное, но работает на чистом рыжье! От него даже магзели отказались… Ещё магров двести ушло, пока дверь сносили! И на улице магров триста на лешака! Я бы дешевле эту комбинацию провернул… Разозлил бы лешака – он бы мне дверь бесплатно снёс! – буркнул себе под нос Филат.
К ногам девчушки жались двое детей поменьше – видимо, её брат и сестра. Девочка лет шести с дыркой на месте переднего зуба и огрызками косичек и мальчуган лет восьми, круглый, толстый и крепкий. Казалось, кто-то взял пушечное ядро, приделал к нему ручки, ножки, голову – и получился мальчик.
Сейчас круглый мальчик размахивал руками, что-то внушая грозной орде насекомых. От его пальцев разлетались золотистые искры рыжья. Подчиняясь приказу, несколько комариков с серебряными трубами вылетели вперёд и затрубили отступление.
– Ещё минимум двадцатник магров… Полтыщи магров – всего за пять минут! – сказал себе стожар. Его гибкое лицо выражало сильнейшую заинтересованность.
Старшая девочка повернулась к брату и сестре и ловко убрала свой пулемаг.
– Начинайте! – сказала девчушка требовательно. – Ну! Тит! Ниська! Забыли, как договаривались?
Ребята, спохватившись, бросились на колени, вскинули в мольбе руки и, растирая на хитрых мордочках слёзы, заголосили:
– Ой мы бедненькие! Мы несчастненькие! Помогите страдающим сироткам! Нас хотят схватить!
– Очень понятное желание! – процедила Настасья. – Я тоже теперь об этом мечтаю! Дверь вышибли! Лешака взбесили, двор как после бомбёжки!.. Как тебя вообще зовут, чудо с крылышками?
– Задора, – сказала девочка с брекетами. – А это Тит и Ниська!
Настасья мрачно изучала бедных сироток.
– Кто вы вообще такие? Феи? Эльфы? – Она посмотрела на трепещущие крылышки, удерживающие девчушку над полом.
– Наша мама была макси-фейса. А папа – тролль-подземник из магсковского метро! – сообщила Задора.
– Макси-фейсы. «Фейсы» – это не от английского «лицо», а от слова «фея». Крупные феи, которые могут вступать в браки с магическими созданиями других видов, а порой и с заурядцами, – пояснила для Евы Настасья.
Тит и Анисья, две бедненькие, разнесчастненькие сиротки, уже поднялись с пола. Ева разглядела, что у Анисьи крылышки тоже имеются, а вот у Тита их нет. Он, как видно, уродился в папу-подземника.
Утирая руками слёзы, Тит уже перемигивался со своей насекомой ратью, которая расползалась по углам, изучая обстановку и отыскивая, что тут можно спионерить. Пауки выкатили откуда-то крошечные тележки, а мухи достали вместительные плетёные авоськи. Комариков же больше заинтересовало красное вино, которое Бермята припас на Новый год. Они уже роились над бутылкой и лихо подкручивали усы.
– Без мародёрства, Огнедышащий Мамай! Вы тут не в захваченном городе! – предупредил Бермята.
– Вот именно! Смена активностей! – едва ли не впервые в жизни согласилась с ним Настасья. – Рассказывайте, кто за вами охотится, если это всё не очередные враки! И имейте в виду: если вы будете звучать неубедительно и не заинтересуете меня – вылетите отсюда кувырком! Никакие дрессированные мухи не спасут!
Глава 4
Макси-фейсы
Здесь водится бык с видом оленя; у него на лбу между ушами выдаётся один рог, более высокий и прямой, чем у известных нам рогатых животных. В своей верхней части он широко разветвляется наподобие ладони и ветвей. У самки такое же сложение, как у самца: её рога имеют такую же форму и такую же величину.
Гай Юлий Цезарь. «Записки о Галльской войне»
– Это вот он и есть? Этот магтобус? – спросила Настасья полчаса спустя.
Только что они вышли из ворот. Свободной от пулемага рукой Задора буксировала здоровенный чемодан на колёсиках. Это был целый колёсный сундук, обшитый бронелистами. Такой наверняка мог выдержать удар штопорной магии. И колеса у него были соответствующие, рифлёные, как у БТР‑80. В пустотелых ручках чемодана были оборудованы пулемётные вышки, на каждой из которых дежурило по паре делового вида клопов. Кроме того, весь чемодан патрулировался лёгкой комариной полусотней.
– Угусики! – подтвердила Задора.
– В нём вы и живёте?
– Агасики! В нём живём, на нём и летаем! – кивнула Задора.
Они стояли напротив дома-музея со стороны Садового кольца. Перед ними, перегородив полторы полосы дороги, был припаркован здоровенный магтобус жёлтого цвета, чем-то напоминающий школьный автобус заурядцев. В бортах магтобуса было множество железных заклёпок, удерживающих тяжёлые листы брони. Окна с местами отсутствующими стёклами были тщательно заделаны фанерой и запенены. Кое-где магтобус был закопчён как от взрывов и выстрелов. Из шести полагающихся колёс (по три с каждой стороны) в наличии было только два передних. Остальные с успехом заменяли мороки. Передвигался автобус не с помощью колёс. На крыше у него вяло плескались по крайней мере два десятка гусиных крыльев. И это не считая воробьиных, голубиных, перепелиных.
На борту магтобуса чёрной краской было неровно выведено «ЧЕрЕпахЕр».
– А почему «Черепахер»? – спросил Бермята.
– Потому что разгоняется медленно! Тит придумал, когда мы от магпеки удирали! Магпека хотела Тита и Аниську забрать, а я не дала.
– А тебя магпека забрать не хотела? – спросила Настасья.
– Меня? – удивилась Задора, почёсывая нос о дуло пулемага. – А меня-то с какой радости? Я взрослая!
Настасья воздержалась от замечаний, хотя и окинула её сомневающимся взглядом.
– Ну, заходите в гости! – пригласила Задора.
Бермята шагнул к магтобусу, но едва он поставил ногу на подножку, над его ухом
