Читаем без скачивания Черный Город - Элизабет

— Эй, слыхал чего-нибудь о новом Золотом Дурмане? — спрашивает Крис.

Эш качает головой.

- Это что-то новенькое, но я не очень-то заинтересован связываться с этим дерьмом. А почему тебе он так интересен?

Крис глуповато таращится.

- Просто слышал, что он может дать чистый кайф, без всяких последствий. Без головной боли после обычного Дурмана. Думал, возможно, ты чего слыхал о нем.

— Я имею дело с Дурманом, который прямо из клыка. Нельзя доверять этим уличным смесям; туда могут намешать всё, что угодно. Лучше тебе не пробовать этой дряни, — говорит Эш.

Крис кивает, садясь на место.

- Да…да, наверное, ты прав.

Грегори плавно переводит свои светло-карие глаза, горящие от ненависти, на Эша.

В этот самый момент в библиотеку входит мистер Льюис (похожий на мышку мужчина с большими пышными усами), с проектором под мышкой. Он устанавливает его перед классом.

Я снимаю куртку Эша и вешаю её на спинку стула. Эш наклоняется ко мне, его губы оказываются прямо рядом с моим ухом. Мое сердцебиение ускоряется.

— Я хочу вернуть свою куртку, блондиночка, — говорит он спокойно.

— Не повезло тебе.

— Я предупреждаю тебя, верни мою куртку или…

— А то что? Убьешь меня? Знаешь, твои угрозы уже начинают надоедать.

Он качает головой.

- Оставь себе, плевать. Она всё равно уже тобою воняет.

— От меня нормально пахнет, — говорю.

Он вскидывает бровь, ничего не говоря.

Не знаю, почему это меня расстраивает. С чего меня должно волновать, что он думает обо мне?

Мистер Льюис выключает свет, и все в классе начинают хихикать и ухать, когда мы погружаемся в темноту. Уголком глаза я вижу сверкающие глаза Эша. Я стараюсь сосредоточиться на уроке, возникновение Кровной войны, но понимаю, что это довольно трудно, когда Эш так близко. Его колено почти касается моего.

Эш берет ручку и постукивает ею по столу, стук-стук-стук, глядя на экран в передней части класса, лицо его мрачно.

Щелчок: фото довоенного города, грязные улицы, освещенные неоновым светом.

— Соединенные Штаты Стражей погрязли в коррупции, — говорит мистер Льюис. — Наркотики и преступность были на самом высоком уровне, когда начали вестись записи, и чем больше Дарклингов мигрировало в города в поисках работы и пропитания, тем острее становился вопрос с перенаселением.

Мистер Льюис оглядывает класс.

- Кто-нибудь знает, что оказалось основной причиной смерти людей в то смутное время?

Рука Дей взлетает вверх.

- Пристрастие к Дурману.

Мистер Льюис кивает.

- Более семидесяти процентов населения Соединенных Штатов Стражей были подсажены на этот очень сильный наркотик. Это был самый мрачный период нашей истории.

Грегори сердито смотрит на Эша.

Щелчок: частично построена бетонная стена.

— Пуриан Роуз, как новый избранный глава Соединенных Штатов Стражей, понял, что лучшая возможность реабилитация страны, это отделить Дарклингов от людей, и в каждом городе во всех девяти мегаштатах, он приказал поселить Дарклингов за стенами гетто.

Щелчок: тысячи Дарклингов сгоняют в гетто под дулом оружия.

— Переселение прошло успешно, с минимальными потерями популяции Дарклингов, хотя некоторые повстанческие группировки отказались покидать свои дома — в основном те, кто отлично уживались с людьми и рождали полукровок, — говорит мистер Льюис.

Эш смотрит на экран, его лицо застыло, будто камень.

— Пуриан Роуз милостиво разрешил остаться полукровкам со своими родителями, — продолжает мистер Льюис. — Однако, вскоре после этого принятого закона, говорится, что отношения между Дарклингами и людьми запрещены, чтобы предотвратить дальнейшее появление полукровок. Те, кто нарушит эти условия, приговариваются к смерти.

Щелчок: Генерал Стражей со светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами.

Меня захлестывает горе.

Отец.

— Однако, даже и с изоляцией Дарклингов от людей, еще какое-то время остро стоял вопрос с перенаселением, поэтому генерал Джонатан Бьюкенан предложил Схему вольной миграции, которой последовали более пяти миллионов Дарклингов, переехавших в миграционные лагеря в Бесплодных землях…

— Это неправда, — говорит Эш.

Все оборачиваются, чтобы взглянуть на него.

— Хочешь провести урок? — спрашивает мистер Льюис, голос его сочится сарказмом.

— Если предлагаете, — отвечает Эш.

— Фишер, ты ступаешь по тонкому льду.

— Почему это? Если уж вы взялись учить нас «истории», то, по крайней мере, придерживайтесь фактов. В Бесплодных землях не было никаких миграционных лагерей.

Усы мистера Льюиса раздраженно подергиваются.

- Итак, я полагаю все те Дарклинги просто растворились в воздухе?

— Нет, — говорит Эш.

— Тогда куда же они все делись?

Эш смотрит прямо на меня. Я тяжело вздыхаю, голова идет кругом. Он знает. Правда в том, что не было никаких миграционных лагерей — это были концентрационные лагеря. Пуриан Роуз отправил Дарклингов умирать, отрезанных от поставок крови, в Бесплодных Землях.

Если бы у него был выбор, он бы не послал всех Дарклингов в Бесплодные земли, но с политической точки зрения это была бы катастрофа. Людское население не смогло бы проигнорировать миграцию Дарклингов. Отец мне как-то сказал, что это как сварить лягушку. Если бросить ту в кипящую воду, она тут же выпрыгнет из кастрюли. Но если опустить её в холодную воду и очень медленно нагревать воду, то она с удовольствием будет плавать в воде, пока не свариться. Пуриан Роуз очень осторожно подогревал наше общество, пока не убедился, что люди пришли к нужной ему мысли, сами того не подозревая.

Первым этапом его плана были гетто, которые были лишь средством, чтобы обмануть либералов, которые полагали что эта «мера» на самом деле не так уж плоха и что остальные Дарклинги, которые были отправлены в Бесплодные земли ушли туда по собственному выбору. Правительство рекламировало лагеря в Бесплодных Землях, будто это курорт, и люди были готовы в это поверить, потому что гораздо легче поверить в ложь, чем принять страшную истину. Пуриан Роуз провернул геноцид прямо у них под носом, а они даже глазом не моргнули.

Потом, один за другим, выжившие Дарклинги в Бесплодных землях стали заражаться странным новым вирусом. Вирусом Разъяренных. Теперь в бесплодных землях, если и остались Дарклинги, то все они превратились в безмозглых монстров, зараженных вирусом. Я знаю это, потому что мой отец это видел воочию; он был ответственным за программу переселения. Этот опыт всё изменил; вот по какой причине он переметнулся на другую сторону и наша семья распалась.

— Ну? — требует мистер Льюс ответа.

Остальной класс поворачивается, чтобы с любопытством взглянуть на меня. Сердце бешено стучит в груди.

«Ничего не говори, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Не хочу, чтобы весь класс знал, что сделал мой отец с Дарклингами. Они могут не понять. Всё, что осталось от моего отца — это репутация. Я должна защитить хотя бы её».

На лице Эша мелькает нерешительность.

— Они все улетели на луну, — говорит он.

Я выдыхаю.

— Очень остроумно, мистер Фишер. — Мистер Льюис включает свет. — Потому, как первая годовщина дня Перемирия, приходится через неделю на субботу, я хочу, чтобы вы все написали эссе о Кровавых беспорядках и событиях, приведших к разоружению. Ну, и, пока я не забыл, мне нужно, чтобы ваши родители подписали эти разрешения, для нашей поездки в музей Блэк Сити. Он стучит по кипе бумаг на своем столе.

По классу разносится несколько стонов. Мы открываем наши книги и минут десять в тишине их читаем, хотя я не могу понять ни одного слова. Я всё еще под впечатлением от того, что только что произошло. Жук несколько раз нацарапал у себя в блокноте одно и то же словосочетание, которое повторялось несколько раз. Он всматривается в меня недружелюбными глазами.

— Я так понимаю, ты не поддерживаешь закон Роуза? — говорю ему.

Он фыркает.

- Вот ещё, это…

— Плюнь на это, — рычит Эш себе под нос.

— И не подумаю. Я не боюсь говорить об этом, — отвечает Жук.

— Понеслась, — Дей закатывает глаза.

— Пограничную стену надо разрушить. Без вариантов, — говорит Жук.

— Согласна, но это должно осуществляться через переговоры, в политическом дискурсе, а не угрозами и терроризмом, которыми занимаются Люди за Единство, чтобы добиться своих целей, — отвечает Дей.

Кончики ушей Жука порозовели.

- Дей, ты такая наивная. Ничего не изменится, пока мы не надавим на правительство.

— Не согласна, — холодно говорит она. — Лучше всего повлиять на правительство изнутри. Когда я стану Эмиссаром…

— О, не обольщайся. Этого никогда не произойдет. Они никогда не позволят Бутцу попасть в Ускоренную политическую программу, — отвечает Жук.