до мерно покачивающегося, тускло-красного буйка, отдыхала, держась за его скользкий облупленный бок, и возвращалась на берег.
Через неделю ее тело покрылось легким ровным загаром, живот, слегка распустившийся за зиму от неподвижного образа жизни, втянулся и стал плоским, щеки порозовели. Верная своему обещанию поправить здоровье, она регулярно посещала массажный кабинет и подолгу гуляла пешком.
Часть программы, касающаяся полезности отпуска, выполнялась на сто процентов. Сложнее обстояло дело с другой, предполагавшей провести время максимально весело.
Обычно, приехав на отдых, Карина позволяла себе один-два шаблонных курортных романа. Вокруг шла веселая пьянка-гулянка, менялись местами ночь и день, жизнь превращалась в искрящийся фейерверк, черные ночные аллеи выманивали из душных корпусов.
В такой атмосфере даже у Карины, с ее замкнутостью и разборчивостью, появлялся вкус к развлечениям.
Кавалерами ее, как правило, становились женатые мужчины, на пару недель вырвавшиеся из семейных оков и вкусившие долгожданную свободу. Легкие, стремительные связи хорошо развеивали грусть, помогали ощутить себя отдохнувшей и женственной, при этом совершенно не затрагивая ее чувств. К концу отпуска южные страсти угасали так же моментально, как и вспыхивали.
Однако в этот приезд все почему-то получалось иначе, чем всегда.
В первые же дни у нее наметилось несколько ухажеров: сосед по столику, симпатичный военный из Вологды, мелкий питерский бизнесмен, который так же, как Карина, любил поплавать ранним утром, и местный сочинский парень, гитарист из ресторанного ансамбля. Последний единственный не имел семьи и был слегка помладше Карины, а двое других являлись примерными мужьями, отцами и недавно разменяли сороковник.
Все трое активно проявляли внимание и не скупились на подарки. Карина отдала было предпочтение питерцу, обладающему наиболее сходным с ней менталитетом, но вскоре разочаровалась в нем и попробовала переключиться на военного. Однако тот показался ей каким-то ограниченным.
Мальчишку-гитариста она и вовсе не могла воспринимать всерьез, его настойчивые ухаживания ее смешили, а затем стали пугать: парень ежедневно надирался до рогатых чертей и поджидал Карину в вестибюле с букетом сорванной в пансионатском саду мальвы и бутылкой коньяка.
Вскоре она почувствовала, что безумно устала от всех троих и хочет одного – чтобы ее кавалеры провалились куда подальше.
Отвязаться от разгоряченных, заведенных мужиков оказалось непросто. Карина стала опаздывать к обеду и ужину, а вечерами старалась пораньше проскользнуть в номер, игнорируя танцы, кино и прочие прелести жизни, не замечая, что невольно возвращается все к тому же одиночеству, от которого так страдала в Москве и мечтала отстраниться за время отпуска.
Постепенно на нее перестали обращать внимание, и она оказалась в привычном вакууме, вдали ото всех и с книгой в руках.
На горизонте замаячил отъезд.
Как-то вечером, не спеша поужинав и больше не опасаясь ничьих приставаний, Карина подходила к своему корпусу. Сгущались быстрые южные сумерки, вокруг было тихо и безлюдно: основная масса отдыхающих еще тусовалась на пятачке возле столовой, собираясь разбрестись по злачным местам.
Карина уже хотела распахнуть стеклянную дверь, как вдруг до нее донеслись странные звуки. Она остановилась и внимательно огляделась по сторонам.
Сбоку от корпуса, около большой клумбы с розами стоял и горько плакал мальчик лет семи-восьми.
Карина подошла поближе. Пацан заметил ее и зарыдал в голос, размазывая слезы по щекам трясущимися, маленькими ладошками.
Ей стало жаль его. Никого из взрослых рядом не наблюдалось, мальчишка был совершенно один и выглядел так, будто с ним приключилась настоящая беда.
– В чем дело? – мягко спросила Карина. – Где твои родители?
Мальчонка попытался что-то сказать, но из его рта вырывались только всхлипывания.
– Ну, успокойся. – Она обняла ребенка, прижала к себе.
Тот доверчиво ткнулся светловолосой головой ей в бок. Он чем-то напоминал Лелю – такой же белобрысый, веснушчатый, и так же градом текли по его розовому лицу крупные, прозрачные слезы.
– Давай-ка расскажи, что случилось, – попросила Карина. – Может быть, я смогу тебе помочь.
– М-мама… – пролепетал мальчик. – Она… – Видно было, что он изо всех сил сдерживается, чтобы снова не зареветь, и это трогательное проявление силы воли вызвало у Карины уважение.
– Ты потерялся? – догадалась она. – Отстал от мамы, или, наоборот, убежал вперед? Не бойся, она сейчас подойдет.
Пацан отчаянно замотал головой:
– Нет! Она не придет! Ее… – он судорожно сглотнул и все же докончил: – ее увезли. В больницу, на «Скорой».
– Господи, – озадаченно проговорила Карина, – что же с ней такое?
– Сердце, – совершенно по-взрослому, серьезно и лаконично ответил новый знакомый.
– С кем же ты остался?
– Один. – Он уже не плакал, лишь время от времени шмыгал носом. Мордашка у него была симпатичная, бесхитростная, и Карина почувствовала, как сердце наполняется щемящей нежностью.
– Совсем один? – не поверила она. – Этого не может быть. Когда маме стало плохо?
– Утром.
– Где же ты был все это время?
– В номере сидел. – Паренек тяжело вздохнул и еще теснее прижался к Карине.
– И что же, никто за тобой не пришел – я имею в виду горничную или дежурную по этажу?
– Никто, – горестно подтвердил малыш.
– Вот паразиты, – не выдержала Карина.
Нечего сказать, хороша администрация: отправила бабу в больницу и не заметила, что в номере остался ребенок.
– Разве у вас с мамой тут не было знакомых? – поинтересовалась она у мальчишки. – Ну хотя бы соседей по столу?
– Были, – охотно отозвался тот, – дядя Сережа и тетя Света.
– И где они? Почему бросили тебя в беде?
– Они уплыли на теплоходе, сразу после завтрака. Обещали завтра вернуться.
– Ясно. – Карина кивнула. – Тебя как звать?
– Женя.
– Зачем же ты, Женя, просидел весь день в номере? Надо было сразу выйти.
– Боялся, – прошептал мальчик. – Я дверь не умею закрывать, а мама говорила, тут воруют.
– Ну ты даешь! – изумилась Карина. – А как сейчас твоя дверь?
– Открыта, – совсем тихо произнес Женя.
Глаза его снова стали наполняться слезами.
– Ну, ну, – поспешно проговорила она. – Не плачь. Вы откуда приехали?
– Из Волгограда.
– Кто у вас там остался?
– Папа. И бабушка.
– Вот что, – Карина решительно взяла его за руку, – мы сейчас пойдем к администратору и позвоним в Волгоград. Сообщим твоим родным, что мама попала в больницу. А потом решим, что с тобой делать. Согласен?
– Согласен.
Они вошли в корпус, пересекли широкий полукруглый холл, и вдруг Женя остановился, потянул ладошку из Карининой руки.
– Ты что? – Она увидела, как хорошенькое заплаканное личико вмиг побледнело и сморщилось, точно от сильной боли.
– Живот… – пролепетал Женя. – Болит… вон там… – он показал пальцем чуть ниже ребер, – и тошнит.
Испуганная Карина сгребла его в охапку, подтащила к диванчику:
– Посиди. Я сбегаю за врачом.
– Я… хочу кушать, – смущенно прошептал Женя. – Я ведь все пропустил, и
