Просмеявшись минуты три, ребята принялись шушукаться и ерзать от нетерпения. Даже Джоэлла тянула руку.
— Я видела на нашей улице убийство, мисс Ходжес, в прошлом месяце. Один мальчишка… Он просто шел мимо, и вдруг из переулка выскочил другой мальчишка и — бац, застрелил его. Кровищи было — повсюду! А мать этого мальчишки грохнулась в обморок, и ее отвезли в больницу…. Можно я напишу об этом?
— Конечно, Джоэлла. Постарайся, чтобы мы увидели это твоими глазами… Да, Генри?
— А можно написать рассказ о человеке, которому два раза в неделю приходится ходить в церковь, а он не верит в бога?
— Напиши, Генри, — ответила мисс Ходжес. — Это как раз то, что я от вас хочу. А когда вы все выполните задание, я, возможно, преподнесу вам сюрприз. Не исключена вероятность, что лучшие работы будут опубликованы.
Ребята, которые обычно не любили писать, тут же схватились за карандаши, точно их жизнь была поставлена на карту. Но самая усердная из них — Лоретта — почему-то не спешила. В верхней части страницы она написала:
Самый замечательный человек, которого я знаю
Моя мать
К концу урока она ни слова к этому не прибавила, зато страница покрылась на первый взгляд бессмысленными рисунками: на ней появились кошка, пара круглых очков в толстой оправе, несколько четвертных нот, фортепьянная клавиатура с черными и белыми клавишами — через всю страницу.
К невзрачному домишке на Авеню Лоретта пришла раньше других ребят, раньше учителей и даже раньше Вильяма. Ей пришлось дожидаться брата, так как у него были ключи от мастерской.
— Так не годится, милая сестрица, — приветствовал ее Вильям. — Первой приходишь и последней уходишь. Как, кстати, у тебя идут дела в школе?
— Прекрасно, — соврала Лоретта.
— Да?.. Сегодня после обеда не смей сюда появляться. Сиди дома и учи уроки, — приказал Вильям.
Лоретта не стала с ним препираться: два часа посидеть за пианино — это все, что ей было нужно. Счастье ее стало полным, когда первым посетителем оказался Слепой Эдди. Целый день старику было нечего делать, и после обеда он всегда прибредал к мастерской, поджидая ее обитателей. Лоретта тут же усадила его к пианино.
— Послушайте, Эдди, и скажите, что вы думаете об этой песне. — Она спела и сыграла первый куплет с припевом, а старик слушал и улыбался.
— Вам нравится? — спросила Лоретта.
— Еще бы, — ответил Эдди. — Ей — богу, очень милая вещица. И со смыслом. Где ты ее откопала?
— Я сама написала ее, — с гордостью призналась Лоретта. — То есть слова написал один парень — Фесс. Вы знаете Фесса? — Эдди кивнул. — А я сочинила к ним музыку.
— Ну, девонька, я, честное слово, горжусь тобой. Для того, кто всего неделю назад разучил первые аккорды, прямо-таки здорово! А если ты теперь позволишь старому Эдди дать тебе несколько маленьких советов…
Хотя он всего один раз прослушал песню, Слепой Эдди тут же заиграл блюз, попутно объясняя Лоретте:
— В левой руке, барышня, играй вот так, чтобы певцу было легче держать ритм… В этом до мажорном трезвучии во втором колене быстренько захвати пятым пальцем си — бемоль; так получится настоящий блюз… А перед каждым куплетом можешь проводить пальчиком по верхам… Вот так… Чувствуешь?.. Как будто кошка мяучит… Нет, погоди, лучше это сделать на гитаре.
Бережно взяв в руки единственное сокровище старика, Лоретта помогла Эдди извлечь из футляра гитару, перекинуть лямку через плечо. Когда первые мальчишки вошли в мастерскую, Лоретта и Слепой Эдди играли в четыре руки и самозабвенно распевали:
Вы знаете, голодный котНе тратит время попусту —Он ищет, чем набить живот.Нет, не для дружеской беседыОн к вам пришел перед обедом.По вашей улице он рыщетВсе потому, что мяса ищет!
Текст стихов был выставлен на всеобщее обозрение на пианино, а Улисс с Фрэнком не нуждались в специальном приглашении и тут же вступили:
А ну-ка, рыбки вынесите мне.Филейной части, будьте так любезны.И сливок не жалейте, право,Коль ночью спать хотите без кошмаров.
Скоро к хору присоединился еще один голос — Кэлвина. Этот мечтательный молодой художник соблаговолил оставить ответственный печатный бизнес ровно настолько, чтобы пропеть последний куплет:
А то ведь я проворен,Вдруг — шасть из темнотыИ тут же с ходу — ноги!Не стоит котю обижать,Ведь котик — недотрога.Богатым быть мне не дано,Но злым — да ради бога!
— Годится! — раздался одобрительный возглас сбоку от пианино, где столпились вновь прибывшие.
— Вот эта песня уже со смыслом, — похвалил Улисс.
— Нормальная песня, я считаю, — вставил Дэвид. — Сначала — вроде о коте, а на самом деле — о человеке.
— Ведь «котами» иногда называют и мужчин, — высказался кто-то из девочек.
— Она об обоих, кретины! — заорал на ребят Джетро. — О коте и о человеке. Об обоих, понятно?
— Она о жизни. В ней нет никакой лжи, и поэтому она — настоящая, — заключил дискуссию Слепой Эдди.
Снова открылась входная дверь. Лоретта радостно обернулась, надеясь, что пришел Фесс и он сейчас услышит, как поют песню на его стихи. Но она ничего не увидела, кроме синей глыбы, загородившей дверной проем.
У него действительно красная шея, отметила про себя Лоретта, уставившись на полицейского лейтенанта Лэфферти; тот в это время повернулся к ней спиной, отдавая приказания своему напарнику, сидевшему в машине. И ножищи у него громадные. Все в нем ужасно громадное!
— Та-ак, ладно! Ну и что мы тут делаем, детишки?
— Мы просто пели, — ответила Лоретта.
— Немедленно прекратите шум, — приказал Громила. — У меня в районе и без вашего мычания хватает беспорядков.
— А что, существует закон против пения или… — с вызовом начала Шарон, но полицейский перебил ее:
— Существует закон не нарушать порядок. И я, черт возьми, заставлю его соблюдать в моем районе!
— …или вы просто не переносите, когда людям хорошо? — закончила свой вопрос Шарон.
Краска от шеи Лэфферти прилила к его лицу. Он схватил Шарон за плечо и шмякнул ее спиной о стену.
Ярость, охватившая Лоретту, вытеснила страх.
— Вы животное! — крикнула она, но в следующее мгновение дыхание у нее перехватило от ужаса — Громила двинулся на нее! Рядом с Лореттой, на скамье, Слепой Эдди поднял над головой свою драгоценную гитару, словно надеялся отразить ею удары.
Парализованные страхом, мальчишки молчали и не шевелились. Один лишь Кэлвин быстро шагнул вперед, встав между Лореттой и полицейским.
— Не смейте трогать девчонку и старика, — сказал он Громиле. — Если вам надо кого-нибудь ударить — ударьте меня.
— Хочешь стать героем, парень? — осклабился полицейский. — Та — ак, ладно. Тогда посмотрим, как быстро ты добежишь отсюда вон до той патрульной машины. — А так как Кэлвин не тронулся с места, Лэфферти ткнул его длинной, «ночной», дубинкой. — Кому говорят — марш в машину. Ну, живо!
Лоретта зажмурилась, стараясь сдержать слезы. В том, что произошло, целиком была ее вина. Но что Лоретта могла сделать теперь?
Кэлвин подчинился требованию полицейского.
— Эй, кто тут хозяин? — спросил Лэфферти.
В гробовом молчании, одними кивками и движениями глаз, они указали на маленькую комнату, и Лэфферти двинулся в указанном направлении.
Слов, доносившихся из-за стены, Лоретта не могла разобрать; она слышала лишь отрывистый, угрожающий бас полицейского и мягкий, униженный голос Вильяма. Не слыша разговора, Лоретта, однако, без труда могла представить себе его содержание, и сердце ее наполнилось одновременно злостью и стыдом. Когда слезы снова навернулись у нее на глаза, она не стала их удерживать, и они падали на фортепьянные клавиши крупными тяжелыми каплями.
Наконец все было кончено. Вильям выкрикнул ненужное: «Я прослежу, господин офицер, чтобы они вели себя прилично», и Лэфферти вышел из мастерской, никого из них даже взгляда не удостоив. Он сел в патрульную машину на переднее сиденье рядом с водителем. На заднем, опустив голову, сидел Кэлвин.
— Вы, мальчишки, даже не заступились за него, — произнесла Лоретта жалующимся голосом.
— А вы, девчонки, заварили всю эту кашу, — холодно ответил ей Дэвид.
— Наши женщины всегда так делают, — заметил Слепой Эдди. — Промолчать у них не хватает ума. А достается в результате нашим мужчинам, которые из-за этого садятся в тюрьму или идут на смерть. Масса песен написана на эту тему. Например, «Бетти и Дюпри». Масса песен.
Лоретта всхлипнула, готовая разрыдаться.
