Тенгиз беспокоился за друга:
— Хочешь, я поищу способ потолковать с ним, — часто предлагал он.
— О чем? — возмущался Игорь.
— Но ведь другие художники как-то с ним договариваются.
— Как же, договариваются! — упрямо возражал он. — Им присылают приглашения на выставки, а они отказываются под разными предлогами. И едут только те, кого он сам допускает. То есть значительно слабее его, чтобы не составлять конкуренции. И поддержка у него там. — Игорь поднял палец к потолку.
— А может, его побить? — сочувствуя другу, горячился Тенгиз.
— Я не бандит и такими методами пользоваться не собираюсь!
— Не собираюсь, не собираюсь, — передразнивал его Тенгиз. — А что ты будешь делать, когда он соберется? Ведь ему же невдомек, какой ты ему подарочек припас в Венеции.
— Да, — подтвердил Игорь. — Он свою команду на Венецианское Биеннале готовит. А я отдельно.
— Небезопасно это, Игоряша, небезопасно!
— Поехали со мной. Будешь меня охранять, — пошутил Игорь.
— Подумаю, — сказал друг и неожиданно добавил: — Мне бы такую девушку, как твоя Симона!
— Она вовсе не моя девушка! Она мой агент.
Тенгиз укоризненно посмотрел на Игоря.
— Ай, нехорошо другу врать!
— Ну, не совсем так, — смутился Игорь. — Понимаешь, Тенгизик, она мне очень хороший друг, почти как ты.
— Еще чего?
— Я не в этом смысле.
— Меня не проведешь. Я же вижу, какими глазами она на тебя смотрит.
— Глаза глазами, а что я ей могу предложить? Допустим, мастерская у меня теперь приличная, есть деньги от нескольких картин. Да и те вкладывать нужно, чтобы бизнес дальше шел. А она — француженка, понимаешь? Жилье в Париже нужно покупать, шубы там разные. Не могу же я за ее счет жить!
— Не в этом дело, — Тенгиз покачал головой. — Все это ты придумываешь, чтобы были веские причины не связывать с ней жизнь. Просто не любишь ты ее. Вот и все!
Игорь молчал. Он знал, что друг прав. Ему вновь вспомнился сон, смеющееся личико Златовласки, ее руки, обвивающие его шею.
А Тенгиз, как бы читая его мысли, спросил:
— А что с той девушкой?
— С какой? — Игорь сделал вид, что не понял.
— С натурщицей твоей, рыженькой.
Игорь покачал головой.
— Не было никакой натурщицы. Это просто сон!
Венеция встретила Игоря осенним солнцем, светившим за окнами роскошного отеля. На комоде лежала масса проспектов, приглашающих его провести время в многочисленных барах или отужинать в ресторанах отеля. С глянцевых фотографий улыбались гондольеры в расписных шляпах. Красочные лодки принадлежали отелю.
Но Игоря ждала напряженная работа. Симона составила ему план встреч, и журналисты уже названивали с утра с просьбой подтвердить этот график.
На закрытие выставки обещал приехать Тенгиз с дочкой.
— Заодно и Венецию ей покажу, — сказал друг. — С Симоной познакомлю. Дочка во французской школе учится, а второй язык у нее итальянский.
Игорь сделал вид, что не обратил внимание на реплику о Симоне. Хотя последнее время стал замечать, что Тенгиз уж слишком пристально посматривает на француженку своими жгучими глазами. В душе он не возражал, если бы и Симона ответила другу взаимностью. Груз каких-то неясных обязательств, существовавших между ними, тяготил Игоря все больше и больше. Несколько раз за этот год он наведывался к девушке в Париж.
Сегодня по телефону Симона предупредила, что Игорь должен соответственно выглядеть для интервью. Первой с ним будет беседовать французская журналистка. «А у нас очень присматриваются к внешнему виду, никаких спорткостюмов, никакой домашней одежды», — Симона знала повадки Игоря.
Подойдя в ванной комнате к старинному зеркальному гарнитуру в форме перламутровой ракушки с боковыми тумбами, сплошь заставленными всевозможными мужскими лосьонами и духами, он взглянул на свое отражение. Небритая светлая щетина обрамляла впалые щеки. Подготовка к выставке отнимала много времени. Последний месяц Игорь работал, как зверь, ел на ходу, здорово похудел. Но при этом регулярно делал зарядку и старался держаться в форме, поэтому из зеркала на него глядел высокий плечистый мужчина в мохнатом халате, расходящимся на груди. Из-под халата выглядывали завитки светлых волос, покрывающих грудь. Начинаясь узенькой дорожкой от талии, они разрастались пушистой порослью по всей ширине плеч. Яркие синие глаза, из-за которых к нему часто приставали с комплиментами девушки, обрамлялись густыми ресницами. Игорь нахмурил темные брови, стараясь в разговоре с журналистами придать лицу солидность, и пригладил коротко подстриженные волосы.
— Ты должен создавать имидж русского художника, — учила его Симона.
— Ну да, с длинными волосами и бородой, — иронизировал Игорь.
— А что, это очень даже, — подхватила идею Симона. — Только жаль, волосы уже не отрастут, а бороду можно отпустить.
— Если необходимо для твоего бизнеса, я готов.
— Для нашего бизнеса, — поправила его девушка.
— Согласен, для нашего — отращу.
— А пока нужно, чтобы всю одежду ты покупал в хорошей фирме, — категорично заявила она. — Все-все, начиная от белья, — не смущаясь, заметила француженка.
Игорь покорно повиновался. Под руководством Симоны он накупил уйму ненужных, как ему казалось, вещей.
Сейчас, посмотрев на себя глазами француженки, Игорь надел зеленую котоновую сорочку с эмблемой известного парижского бутика на кармане, легкие светлые брюки, бежевую замшевую куртку и в тон ей такие же туфли.
«Вроде бы все в порядке», — побрившись и критически оглядев свое отражение, решил он, но тут же вспомнил про одну важную деталь. Симона подарила ему набор знаменитой французской фирмы «Коти». Желтая упаковка известной во всем мире туалетной воды «Давидофф» теперь сопровождала его повсюду.
«От мужчины должно пахнуть мужественностью», — вспомнил Игорь последнее напутствие Симоны и, услышав стук в дверь, пошел открывать.
В гостиную вихрем ворвались двое: хорошенькая длинноволосая девушка в кожаной куртке и парень, увешанный аппаратурой.
— Меня зовут Николь, а он Жан, — представилась она за двоих и усадила Игоря на диван.
— Он очень фотогеничен, должен получиться классный снимок! — объявила девушка, помогая фотографу расставлять свет. Покончив со съемками, Николь очаровательно улыбнулась и без перехода спросила: — Вы счастливы? — не получив ответа на свой вопрос, она пояснила: — Я видела ваши работы на Биеннале. Все они переполнены радостью и оптимизмом. Так бывает, когда у человека легко на душе и все в жизни в полном порядке. У вас действительно все о’кей?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
