бушлат, закрыл кабинет, прыгнул в «Ниву» Пронькина, и они погнали к избе Заяшловых.
Прибыли на место происшествия. Борисов мигом вылез из салона «Нивы» и рванул во двор к Заяшловым.
Людно во дворе, стоит шум и гам.
Два сопляка сидят на двухметровом заборе и с детским любопытством наблюдают за происходящим.
Бабки верещали, мужики суетились.
Юродивый Славка Капков, по прозвищу Камаз, вообще ржал как лошадь.
Вовка Фадеев же, габаритный бородатый мужик, орал благим матом и пытался ударить Колю Заяшлова своими кулаками. Его держали мужики, а он, как уж, вырывался.
— Сучара!! Твааарь!!! Уебу!!! — брюзжал слюной Фадеев.
Заяшлову же порядком досталось — у него кровь шла носом да была порвана рубашка. Он стоял на снегу в одних носках и униженно наматывал кровь с разбитого носа на рукав. Он дрожал то ли от холода, то ли от страха. Его защищала супруга, Катя. Она стояла между ним и Фадеевым, иногда хлестала дебошира по физиономии, и истерично визжала:
— Успокойся!! Успокойся, я те сказала!!
— Уйди, сука, а то и те щас пиздану!! — угрожал Фадеев.
— Уматывай отседа!! — кричала Заяшлова.
— Мужики, да уведите вы его!! — судачили женщины. — Он же бешеный!!
Мужики были не прочь, но не могли угомонить гнев Фадеева.
И тут он вырвался, подмял Катю, отпихнул её в сугроб и замахнулся на Колю.
Но тут между ними влез Борисов, встал перед Фадеевым и схватил его за руку.
— А ну брось!!! — грозно заорал на него участковый. — Брось, я тебе сказал, на хер!! Совсем, что ль, ебанулся?!
Фадеев резко вырвал руку из тисков Борисова, чуть себе по губам не зарядил, зло смотрел на участкового и пыхтел.
— Палыч, это он!.. — Фадеев указывал пальцем на Заяшлова.
— Что он?!
— Эт ж он, падла, он наводит!.. Он, бля, а ты тут!..
— А ну пошёл вон туда и встал там! — Борисов указал ему на ворота.
— Нет, Палыч, ты чё — эт ж он, он, бляха-муха?! Чё ты?!
— Ты фиг ли тут учудил?! Мудак, что ль?! Я ща своих вызову из района!! И поедешь ты за особо тяжкие телесные!! Устроил тут, нах, самосуд!! Вон туда встань, я тебе сказал!! Потом я с тобой поговорю!..
— Умные все, бля, нашлись!.. Такех, Палыч, вдоль вонища портупеей нада!..
— Туда встал, я тебе сказал! Без тебя знаем!
Яростно харкаясь, Фадеев отошёл к воротам.
Все кругом молчали, наблюдали за действиями участкового. Кто-то ретировался, поняв, что «концерт» закончился.
Борисов тяжело выдохнул и глянул на бедолагу Заяшлова. На лице кровоподтёки. Что примечательно — он плакал. Его жена сидела в сугробе и тоже рыдала.
— Вы двое в дом! Поговорить надо! — сказал им Борисов.
Входная дверь сразу же упиралась в дверной проём кухни. Там, в кухне перевёрнут стол. Яства, бутылка водки и посудная утварь разбросано по линолеумному полу. Опрокинутые табуретки, капли крови.
Из прихожей они переместились в зал.
Супруги Заяшловы сели на диван. Борисов в кресло.
Он, отодвинув шапку на затылок, почесал потный лоб с прилипшей к нему жирной чёлкой.
Катя сходила на кухню, намочила вафельное полотенце и принесла мужу, дабы приложить к носу.
— Вот оно, значит, как, — промолвил Борисов.
— Не так всё, Максим! — стала отрицать Катя. — Он, гадина, врёт!
— Кать, давай не надо! Просто так морду не бьют! — Борисов снял шапку окончательно.
— Да он ж алкаш пропитой! — выкрикнула Катя. — И дурак тем боле!
— Чё ж вы его тогда приветили? М?
Заяшловы молчали. Коля свесил голову. Катя смотрела куда-то в сторону, где у них стоял телевизор. Глаза её так и бегали как у бешеной кошки. И только часы тикали.
— Колитесь, как вас так, бедовых, угораздило? — сжав шапку, промолвил участковый.
Заяшлов перебирал свои мысли.
— Чё молчим-то? — спросил Борисов.
— Ну зачем ты лезешь?! Зачем ты лезешь?! — вмешалась Катя.
— Так, Кать, ты мне надоела своими визгами! Не мешай нам разговаривать! Иди вон на кухню, приберись лучше.
Она фыркнула:
— Я так-то у ся дома! Командир херов! — и, испепеляя ненавистным взглядом участкового, она резко вскочила с дивана и удалилась.
— Ну-с, говори, — потребовал Борисов.
— А чё говорить-то?.. — буркнул Заяшлов.
— Всё. Как на духу, Коль.
— Чё «Коль»?! Ну чё «Коль»?! Мне уж шестой десяток попёр!.. Мне чё неззя, што ль?! Все люди как люди, только я с боку припёк!.. Да, Палыч?! Так, што ля?!
— Коль, совесть поимей.
— Хм, совесть!.. От совести сыт не бушь!..
— И что? Ну, не будешь. Что-то изменится? Тебе не стыдно разве перед людьми? Перед самим собой тебе не стыдно, а? Как же ты после всего этого будешь им в глаза глядеть? М?
— Опять мораль?!
— Не опять, а снова. Ты только скажи мне, ты, что ль, наводил, а?
Заяшлов залез пальцем в рот, дёргая клык.
— Ты, что ль? — повторился Борисов.
— Ну я, што ль… Чё дальше будет? Расстреляешь, четвертуешь?!
Участковый усмехнулся:
— Так у нас мораторий.
— Мораторий ваш!.. Жизни не видел, а тож учит!
— И кто они?
Коля тяжело вздохнул:
— Да так — отморозки…
— Главарь есть у этих отморозков, м?
— Всё выпытать хошь?..
— Так есть, иль у них анархия?
— Есть один…
— Ну и как зовут?
— Да Жора Каланча… Слыхал?..
— Не слыхал. И откуда ты его знаешь-то?
— Да с «зоны» есчо!.. Вместе чалились. Честно, гад редкостный!..
— Мгм…Что ж ты с ним тогда связался, раз он гад?
— Выбора не было… Мне сына нада от армейки отмазывать. А волчий билет щас не хухры-мухры стоит… Да и дочу в институт пристроить нады… А самому на чё жить? На копейки, што ль, ваши?.. Ты вишь, чё в стране творитца?..
— Эх, Коля-Коля! И ты тоже решил не отставать? Ты не бизнесмен, ты дурак пришибленный! Выбор всегда есть! Что тебе в кочегарке не кочегарится? М? Я ж вот мент, не плачу же, живу от зарплаты до зарплаты!
— Знаешь, Палыч, я не такой пральный как ты, но жизнь я поболе с твово пожил. Всякой мразоты навидался… Как ты кончать не хочу… Хм, от зарплаты до зарплаты!.. Нашёл, чем удивить!
— Ой, Коля, кончай философию гонять! Башка счас треснет! Сдаёшь — сдавай до конца! Не хер тут!
— Ухандакают меня, Палыч! И тя могут — запросто так! Здесь всё серьёзно! Бросай ты это дело!.. Не нада…
— Не могу, Коль, устав не позволяет. Выкладывай, сколько их?
— Эх, тупой же ты, Палыч! Мертвецами вить станем!..
— Ничего, все когда-нибудь умрём. Чего бояться-то? Ну, сколько их голов?
Заяшлов покусал указательный палец и ответил:
— Пятеро… Или шестеро…
— Или?..
— Пятеро!..
— И что — давно промышляют?
Заяшлов явно
