Конноли и его спутники ехали не торопясь и больше месяца употребили на путешествие от Петербурга до Тифлиса, изучая состояние дорог, высматривая, нет ли признаков военных приготовлений.
Из Тифлиса они направились в Тебриз. Здесь, в центре Персидского Азербайджана, в резиденции наследника престола и месте пребывания британского посольства, Конноли и его сотоварищи задержались почти на три месяца. Посланник Макдональд подробно информировал Конноли, Стронга и Уиллока.
— На Хиву давно устремлены взоры Петербурга, — говорил Макдональд. — Экспедиция Муравьева в 1819 году — только первая разведка возможности отсюда, через Хиву, пройти к Оксусу и с этой базы, через Балх и Кабул, ринуться на Индию… Но путь этот труден, так как немало пришлось бы положить усилий для покорения Хивы и замирения разбойничьих племен туркменов. Мы думаем, что вероятнее и осуществимее для русских — действовать через Персию. Астрабад — удобный порт на Каспийском море, где Россия одна содержит военный флот. Отсюда армия может двинуться на Герат. В Тегеране считают своею эту древнюю столицу Хорасана, и русским было бы нетрудно склонить преемника Фатхали-шаха к совместному походу для овладения Гератом. А обосновавшись там, русские через Центральный Афганистан двинутся к нижнему течению Инда.
— Именно об этом и говорил мне лорд Элленборо! — воскликнул Конноли.
— Вот потому-то ваша основная задача — внимательно исследовать этот предполагаемый путь русского нашествия!
* * *
В дни, когда Конноли добрался до Тебриза в конце 1829 года, Бернс отправился в давно задуманное путешествие вверх по Инду. Но едва он проделал половину пути, как в самом начале 1830 года его нагнал гонец с депешей от генерал-губернатора. Лорд Бентинк предписывал Бернсу вернуться в Бомбей, «…так как опасно возбуждать недоверчивость правителей Синда и других туземных властей исполнением такого предприятия».
Обескураженный вернулся Бернс в Бомбей. Малькольм немедленно пригласил его к себе и посоветовал не падать духом.
— Вы увлекаетесь Тацитом, я знаю. Берите же у него уроки терпения, настойчивости, мудрости… Еще ничего не пропало, вы повторите в обратном направлении плавание Александра Македонского по Инду!
Малькольму нравился Бернс: в нем он видел себя столь же молодого, тридцать лет назад начинающего, как и Бернс, свою карьеру.
— Вы еще молоды, — сказал он на прощанье, — и вы смените ваши лейтенантские знаки на генеральские!
Малькольм перевел Бернса из армии в политический департамент — важнейший отдел британской администрации, ведавший всей дипломатической и разведывательной деятельностью в сопредельных с Индией странах.
Двадцатипятилетний лейтенант был назначен помощником резидента в уже знакомом ему Катче, отделявшем на западе Британскую Индию от устьев Инда.
В Катче и провел Бернс год, продолжая готовиться к странствиям по тем местам, где в древности побывал его великий тезка.
«Я повесил свою саблю в зале и вступил в кабинет как штатский, — писал он домой. — Мое честолюбие в том, чтобы путешествовать».
Английские путешествия издавна были предприятиями особого рода, и по следам неутомимых «глобтроттеров» двигались купцы и завоеватели…
7
Орск — город лишь по названию. А Оренбург — настоящий город и притом город европейский, ибо лежит на западном берегу реки Урал, отделяющей Европу от Азии.
Прямые, ровные, широкие улицы, перекрещивающиеся под прямым углом; дома ампирного стиля, кремовые и розовые, с белыми колоннами; Дворянское собрание, губернаторский дом, присутственные места, гауптвахта, казармы. На окраине города — Татарская слобода с мечетями, глиняными стенами-изгородями, отделяющими кривые переулки от таких же глиняных с плоскими крышами домиков.
Таков внешний облик столицы обширного края, простирающегося на тысячи верст к востоку от Урала. Здесь — опорный центр политики Российской империи в необозримых пространствах Центральной Азии. Здесь средоточие русской торговли с ханствами между Сыром и Аму, с Афганистаном и далее с Индией.
В городе — отделения богатых купеческих фирм. А за Уралом, в Илецке, длинное невысокое здание Менового двора, где принимаются торговые караваны и производится торговля.
Общество в Оренбурге — военно-чиновничье и купеческое, и заметное место в нем принадлежит ссыльным полякам.
Томаш Зан — поэт, ученый, умница, друг Мицкевича — принят как свой в лучших домах города. Военный губернатор Сухтелен высоко ценит его труд по изучению природы, естественных богатств, этнографии и истории Оренбургского края и степей. Адам Сузин — бухгалтер Пограничной комиссии — также на отличном счету в оренбургском обществе.
Председатель Пограничной комиссии полковник Григорий Федорович Генс — образованный, умный, сердечный человек, глубокий знаток жизни, быта, политики не только подвластных России казахов, но и государств Центральной Азии и даже Афганистана. В Пограничной комиссии Генс собрал людей живых, деятельных, пытливых.
Встретил он Виткевича дружелюбно и определил его переводчиком для особых поручений…
Устроившись на отведенной ему квартире, Ян написал записку Зану, с которым был знаком лишь заочно, и попросил свидания.
Оно произошло под вечер на земляном валу, окружавшем Оренбург и служившем местом прогулок для горожан. Глазу открывалась за Уралом необозримая степь, но в отличие от Орска в степи этой были разбросаны лесочки, рощи, невысокие холмы, на которых расположились военные лагери, дачи оренбургской знати. Вал в четырех местах прерывался железными воротами, у которых стояли казармы для несших охрану воинских частей.
Томаш Зан пришел на свидание во всем черном, с белым шейным платком, заколотым голубой булавкой. Он сердечно пожал руку Виткевичу, потом обнял его, крепко прижал к груди…
Так приветствовали Виткевича впервые после многих-многих лет…
Виткевич же, давно отвыкший от теплоты и сердечности человеческих отношений, сразу почуял в этом сухощавом, затянутом в черное, похожем на филина человеке необыкновенное обаяние, которому когда-то подчинился и Мицкевич и которое сделало Томаша Зана духовным наставником и руководителем молодежи в Вильно.
Виткевич и Зан медленно прогуливались по широкому и пустынному в этот час валу.
— Старайтесь лучше узнать языки татарский, киргизский, — говорил Зан. — Изучайте все, что относится к Бухаре и Хиве. Узнайте край этот. Дайте узнать себя—и участь ваша переменится к лучшему. Поверьте слову моему, здесь замышляются большие предприятия, и предстанет и перед вами арена, на коей вы отличитесь!
