Он поздоровался; увидав его, деревенские малость оторопели, но вел он себя как все: идти так идти, что-нибудь да покажут!
Ему стало вдруг смешно, ведь голос из репродуктора вполне мог выкрикивать какие-нибудь гадости, например: «Заходите, заходите! Оторвем всем башку! Заходите, заходите, мы из вас душу повытрясем! Выбирайте, кому что нравится!»
Он представил себе, как все те, кто сейчас толпой устремились внутрь, рвутся из дверей обратно и мчатся домой, чтобы зарыться поглубже под перины своих высоко застланных постелей. Такая бессмыслица порадовала его. «Коли эдакие дурацкие мысли могут лезть в голову, значит, дела мои не так уж плохи!»
В табачном дыму и гомоне он отыскал свое обычное место и снова с ехидцей подумал: все куда-то лезем и лезем, сами даже точно не знаем зачем! Он тешился сознанием, что среди шумных, возбужденных мужиков он один такой невозмутимый и спокойный.
На улице, подле затихшей санитарной машины, Яна познакомила его с худощавым молодым парнем. Амброж пригласил его заходить к ним в гости. А потом сидел за столом, жадно тянул пиво — у разливного совсем другой вкус, чем у бутылочного, к которому он за эти полгода привык, — и наблюдал за Радимом. Паренек сновал взад-вперед среди столов со своими ящичками и коробками. Темные волосы тщательно прилизаны, на лбу челка, от теплой куртки плечи кажутся шире, чем на самом деле. Он устанавливал киноаппаратуру и вешал на стену экран, который был виден через окно и из соседнего зала трактира. Вспотев, парень скинул куртку и влез в пиджачок, узенький, как две сложенные вместе Амброжевы ладони. Силачом не назовешь! Куда там! «Но для настоящего мужчины фигура еще не главное», — твердил позже Амброж в разговорах с мужиками. Вокруг гомозили женщины, дети и бабульки, которых прежде могло вытащить из теплых домов разве что пасхальное богослужение там, наверху, в церквушке.
…Погода. Болезни у родни и у скотины. Похвальба и робкие жалобы.
Амброж мало к кому лез с разговорами. Отхлебывал свое пиво и с таким любопытством наблюдал за тем, что происходит вокруг него в зале, что даже пропускал мимо ушей обращенные к нему слова, а потом кивал головой, соглашаясь неизвестно с чем.
— Ну а ты-то как, Амброж? — вдруг спросил его Кришпин. — Ты запишешься вместе с нами в сельхозкооператив?
Амброж оглядел сидящих вокруг стола, чтобы понять, с кем это «с нами». Середняки и беднота. Амброж их хорошо знал. Всей-то живности парочка коз. Никто не взглянул на него ободряюще или с интересом. Большинство сидело с таким видом, будто им самим нужно было отвечать на вопрос Кришпина.
— Запишусь! — заявил Амброж решительно. — Запишусь, но только если ты что-нибудь сделаешь с рекой!
— Будем конюшни строить! И ремонтную мастерскую… — ответил Кришпин.
Амброж покачал головой.
— Строить собираешься? А река? Пусть себе все крушит и зверствует дальше?
Кое-кто из мужиков поднял глаза: Амброж попал в самую точку.
— Она зверствует уже сотни лет, а жизнь в низине как шла, так и идет! Почему же именно сейчас…
— Ты эти пустые разговорчики брось, сенатор, — подчеркнуто ласково пожурил его Амброж.
— Не смей называть меня сенатором! — с раздражением заорал Кришпин.
Амброж благоразумно умолк и опять взялся за свое пиво. Видеть, что делается в соседнем зале, мешало одеяло, которое Яна помогала вешать на дверь. Она улыбнулась отцу, словно хотела подбодрить.
— Что это ты? Застыдился вдруг, что закупал сено?
— С чего бы? Вот уж нет! — огрызнулся Кришпин.
— Впрочем, знаю! Ты не только сено, ты покупал-продавал все, что только мог, — заметил Амброж.
Сейчас напоминать секретарю о его прошлом не имело смысла. Это могло бы пригодиться в другой раз. А пока мы просто сидим, беседуем, пьем пиво…
— Ты мне такое не клей! К делу не относится!
— Что-что, а дураком тебя не назовешь, товарищ сенатор! Чего нет, того нет, — одобрительно сказал Амброж.
— На твой век моего ума хватит!
Радим в последний раз обратился к мужикам в трактире, приглашая их на фильм. Сеанс уже начался. Никто не двинулся с места.
— На мой — может, и хватит, а вот на реку — нет, не справишься! Кишка тонка! — ухмыльнулся Амброж.
— Что ты все лезешь с этой рекой! Кто виноват, что…
— Кришпин! — крикнул кто-то предостерегающе. Все понимали, что ни к чему напоминать сейчас Амброжу об утонувшей жене.
— Я не только из-за этого говорю о реке. — Амброж сразу понял, чего не договорил Кришпин. — Но начинать строить, не обуздав реку, — затея пустая! Ведь каждый год вода все сносит! Сейчас это, кажется, называется вредительством!
— Что-то ты нынче много себе позволяешь!
— Вода все уничтожит, и вам это отлично известно. — Амброж повернулся к сидящим в нерешительности мужикам.
— Знаешь, Амброж, кто ты? — резко бросил Кришпин.
Амброж кивнул. Секретарю такого неопределенного согласия показалось недостаточно.
— Ты подрываешь саму идею сельхозкооператива!
— Ну уж, ну уж! — хохотнул Амброж, и даже остальные осмелились заметить, что секретарь, пожалуй, хватил лишку.
Из зала неслись обрывки музыки и приглушенная, странная, будто из загробья, речь киногероев.
— Я тоже проголосую — за! Но в первую очередь за строительство плотины, — заявил Амброж, и все с испугом уставились на него.
— Видали? — торжествующе заорал Кришпин. — Он всех вас хочет выжить из низины!
— Такое дело не пойдет, Амброж!
— С ума, видать, спятил!
— Наши предки от твоих слов в гробах переворачиваются!
— Здесь, в низине, наш дом!
— Радуйся, что в свое время этому строительству хода не дали!..
— А почему не дали? — возмущенно спросил Амброж. — Да потому, что кой-кому оказалось невыгодно!
— И нам невыгодно, и всегда будет невыгодно, — укоризненно заявил кто-то из середняков, высказав вслух то, что думали остальные.
— Выходит дело, времечко-то не другое, товарищ сенатор? — преувеличенно заудивлялся Амброж и, смакуя, облизал с губ пивную пену.
— Да нет! Другое! — возразил Кришпин.
— А ведь кто-то в эти твои конюшню и мастерскую всадит денежки! Или нет? Кооператив на воде! Вот где ты прославишься!
— Заткнись! — взорвался Кришпин.
В двери зала просунулась какая-то физиономия, призывая не забывать, что идет фильм. В глухие голоса вклинилось стрекотание пулемета, и музыка заиграла громче.
— Должно, про войну, — заметил чей-то голос.
— Шли бы лучше кино смотреть… — посоветовал трактирщик.
— Тебе, Амброж, хорошо трепаться, когда знаешь, что с кузней покончено, — вмешался мужик, сидящий слева от него.
— Пока что не покончено!
Кришпин многозначительно осклабился, делая вид, будто ему об этом кое-что известно. Остальные хмурились, ужасаясь призраку затопленной низины.
— Или ты держишь зло на мельника?
— Что верно, то верно! Держу! Да только не со вчерашнего дня это началось, — согласился Амброж.
— Чтобы из-за какой-то бабы
