Читаем без скачивания Превыше всего. Роман о церковной, нецерковной и антицерковной жизни - Дмитрий Саввин

«Грехи его – дело не мое, а вот смущение – это уже мое дело. Как благочинного. Его надо прекращать – стало быть, прекратим», – мысленно резюмировал он, подавив начавшее было шевелиться в душе сомнение.

Это качество – умение подавлять сомнения – было едва ли не самым важным в не слишком многогранной натуре отца Василия.

В свое время оно помогало ему решать немало непростых вопросов в жизни, начиная еще со школьной скамьи. И далее – в Киевском высшем танковом инженерном училище, по окончании которого он получил погоны лейтенанта, на воинской службе и вот теперь – в священном сане. Что до лейтенантских погон, то появились они на его плечах в самом конце 70-х годов, то есть, естественно, в СССР. Сколько-нибудь серьезных связей у молодого лейтенанта Васильева не было, и потому на службу его определили в Восточную Сибирь, в Мангазейскую область, в один из множества безчисленных гарнизонов, долженствовавших охранять покой советских граждан от посягательств маоистского Китая.

Гарнизонная жизнь вдалеке от всех крупных городов (Мангазейск таковым не был, да и до него нужно было добираться автомобилем не менее двух часов) давала замечательные возможности для умственной и нравственной деградации. Взаимодействие с замордованной солдатской массой, основанное на использовании садистической иерархии с дедами во главе, один и тот же «узкий круг ограниченных офицеров», их жены, в массе своей тоже не отличающиеся широтой в чем бы то ни было, кроме талии, и все это – в воинской части, одиноко стоящей посреди степи… Изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. Отпуск, даже продолжительный, даже когда удавалось съездить на какой-нибудь курорт, не мог разрушить эту давящую монотонность бытия.

На разных людей она действовала по-разному. Некоторые держались неплохо, исправно тянули служебную лямку и самостоятельно обустраивали свой досуг – разные рыбалки и охоты, увлечение фотографией и т. п. Все вместе это позволяло если не остаться человеком, то, как говорили в военном кругу, «не потерять человеческий облик». На противоположном полюсе находился собиравший все мыслимые и немыслимые выговоры и взыскания «контингент». К службе в этом кругу относились равнодушно, главным развлечением было обильное употребление спиртосодержащих жидкостей и различные подвиги, совершенные на почве такового регулярного употребления. Помимо пьянства, была также какая-нибудь рыбалка (впрочем, практически всегда начинавшаяся, продолжавшаяся и заканчивавшаяся попойкой), а определенная часть офицерского состава додумывалась до вещей и вовсе экзотических. Например, до группового секса и прочих развлечений подобного рода. Для советских гарнизонов это было явление не то чтобы очень типичное, но встречалось оно гораздо чаще, чем об этом думали многие совсем уж простые смертные в СССР. Воинская часть с длинным номером, в которой служил будущий благочинный, относилась к числу тех, где подобные вещи встречались. Что же касается супружеских измен и вообще «похождений на стороне», то это всеми, включая даже руководство местной партийной ячейки, воспринималось как норма. Без этого обойтись было никак нельзя, ибо о чем же тогда говорить в офицерской компании за рюмкой водки во время очередного обмывания звания или, скажем, на 23 февраля?..

Василий Васильевич Васильев никогда не был идеальным советским офицером, по крайней мере в глазах своего начальства. Все его командиры полагали, что он «звезд с неба не хватает». Да он и сам к этому особо не стремился; но, не хватая звезд, чего другого он тоже не выхватывал. Служил ровно, без взлетов и падений, благодарности случались нечасто, но и без выговоров удавалось обходиться. Начальство ценило его как исполнительного, хотя и не особо умелого командира. С товарищами по службе ладил, но не всегда и не со всеми. В общем, «все как у всех». Этой же формулой можно было описать и его личную жизнь. Женат он был то ли на хохлушке, то ли на русской киевлянке, которую встретил еще в период обучения в училище. Жили не то чтобы совсем душа в душу, но костей друг другу не ломали и синяков не ставили (по крайней мере жена), родили двух детей – мальчиков. Водкой и похождениями на стороне Васильев не брезговал, но до пьянства или групповухи не опускался. Жена, понятно, была недовольна, но считала, что все это, так или иначе, укладывается в некую норму. И жена, и муж были уверены: по советским меркам им повезло. Повезло со службой – офицерские погоны давали хоть и не запредельный, но и не нищенский заработок, к тому же был паек, какие-то льготы, уважение в обществе. Да, жизнь в гарнизоне – скучная жизнь, но, с другой стороны, природа, простор, чистый воздух, детям, опять же, хорошо… (Хорошо ли им – никто не спрашивал, да и едва ли они могли дать разумный ответ, хотя бы потому, что сравнивать им эту жизнь было не с чем; по умолчанию же считалось аксиомой, что детям в гарнизоне, стоящем посреди степей, привольно и раздольно.) Логика жены была проста и сурова: муж выпивает иногда? Так ведь он не алкоголик, а иной раз и можно. Да и кто не выпивает? На стороне погуливает? Так ведь, может, и не погуливает он нигде, сплетни одни, завидуют бабы, вот и наговаривают. Да и кто из мужиков на сторону не хаживал? Из семьи ведь не уходит. Опять же, повышение скоро ему должно выйти по службе, звезду на погоны должны накинуть… В общем, как не крути, а выходило хорошо.

С осознанием чего и жили. Приблизительно до конца 1980-х годов, когда советский мир стал стремительно рушиться.

Понятно, что уже самое позднее году к 1986-му официальную советскую абракадабру совсем всерьез воспринимали либо дети, либо пенсионеры и сумасшедшие (последние две категории, впрочем, часто перетекали одна в другую). Но не воспринимать всерьез – это отнюдь не значило не воспринимать вовсе. Да, митинги 7-го ноября и 1-го мая, неизменные построения в колонны, авральное рисование никому не нужных плакатов и транспарантов, политзанятия, заседания и многие другие способы советского времяпрепровождения достали уже приблизительно всех. Но при этом во многих, очень многих головах сохранялось сознание того, что СССР, партия, советское правительство – это данность, такая же, как восход солнца, небо над головой и земля под ногами. Это не хорошо или плохо, это – часть жизни. И лишиться этого – это значит провалиться в какую-то бездну, в которой жизни быть попросту не может.

И вот эта бездна стала разверзаться. Вдруг стали выясняться удивительнейшие для советского человека подробности. Оказалось, что никакой «новой советской общности» не существует, а на территории СССР проживают все те же народы, которые жили и семьдесят пять лет назад. И теперь вчерашние советские люди готовы друг друга расстреливать и резать, лишь бы добыть себе свои национальные государства. Внезапно выяснилось, что это не СССР богатый, а западные трудящиеся – нищие, а строго наоборот. Что Церковь – это как минимум неплохо, а Ленин – это, очень возможно, даже и нехорошо… И многое, очень многое другое, от чего мозги советских трудящихся стали закипать и свистеть, как забытый на плите чайник…

Воинская часть, в которой служил Васильев, оказалась подлинным срезом советского общества – в том смысле, что кипение и свист начали сносить верхние этажи у всего личного состава. Васильев, как и многие его сослуживцы, вдруг с удивлением обнаружил, что прослуживший с ним рядом десять лет прапорщик Иванюк, родом из Ивано-Франковска, совсем даже не советский человек. Оказывается, дома у него всегда были книги на украинском языке, небольшая греко-католическая икона, а Степана Бандеру он (о ужас!) считает героем. В отличие (опять ужас!) от Богдана Хмельницкого. Тот факт, что Иванюк был кандидатом в члены КПСС, этому никак не мешал. Аналогичным образом обстояли дела и с двумя молдаванами, которые теперь стали говорить, что русские лишили их национальной культуры. А секретарь партийной ячейки прямо на собрании сообщил, что один из его дедов служил у Петлюры и что сам он, секретарь, всегда верил в Бога. Когда же партсекретаря стали расспрашивать о его верованиях, он ответил, что Бог – это не Бог, а БОГ: Биоэнергетический Объект Галактики. И что об этом как раз была замечательная статья в предпоследнем номере «Техники молодежи».

Наиболее интеллектуальные офицерские жены также не отставали от своих мужей, старательно изучая куцые журнальные заметки о карме и реинкарнации. И, конечно, вся воинская часть исправно сидела перед телевизором, когда в нем появлялась физиономия Кашпировского, или же заряжала от этого телевизора воду – если на экране показывали Чумака.

Что же до молодого поколения, то ученики начальных классов радовались появлению жевательных резинок с фантиками-вкладышами и первым комиксам. А подростки сосредоточено читали статьи о сексе, которые в огромном количестве публиковали пионерские издания «для детей и юношества». Самые же взрослые собирались на квартирах у тех, кто сумел обзавестись видеомагнитофоном (таких квартир в части было всего две), и немигающими глазами смотрели первые пиратские копии «Эммануэли».