Агний и Драгомир спасли деревню от холеры. Ратибор подрос, возмужал, стал взрослее. Ему исполнилось семь лет. Драгомир подтянул знания мальчика, он рос смышленым учеником.
Сейчас они возвращались с ярмарки. Драгомир купил ребёнку подарки. Ратибор был счастлив, он получил, то о чём мечтал давно, то, чем на русской земле было строжайше запрещено пользоваться, однако мастера этого дела оставались до сих пор, знания передавались из поколения в поколение, не смотря на запреты властей. В руках у мальчика были настоящие гусли. Теперь это был его инструмент.
Инструмент был аккуратно сделан под габариты мальчика из клёна явора*. Работа была тонкой и изящной, с красивым художественным орнаментом и нанесенными рисунками на поверхность инструмента.
Драгомир решил сделать привал, так как путь до дома был не близким, пора было кормить ребёнка, да и сам он с утра ничего не ел. В плане еды, мальчик был не прихотлив, и даже аскетически сдержан, мог долго обходится без пищи, при этом, не теряя выносливости.
Драгомир постоянно его тренировал и готовил ко всему, судьба волхва была непредсказуема, опасности подстерегали повсюду, лишний раз попадаться властям на глаза было не желательно, а под час и опасно для жизни.
Сейчас мальчик помог с приготовлением пищи, натаскал хворост для костра, принёс в котелке воду из ручья, пока деда разжигал костёр. Пока варилась похлебка, мальчик нежно перебирал пальцами струны на инструменте.
— Сыграй, что-нибудь душевное, Ратибор — попросил его Драгомир.
Мальчик лишь кивнул в ответ. Юный волхв заиграл на гуслях так, что аж дух захватило у Драгомира, он присел рядом и запел вместе с мальчиком, помогая и подсказывая одновременно слова песни, если тот путался.
С ветки незаметно к ним спустилась белочка, держа в лапках орешек, казалось, что и она пришла послушать волшебную песню мальчика и его учителя. Ратибор пел, песню, про богов, потом плавно перешёл к первым богатырям, восхваляя их мощь и силу, и ратные подвиги.
Драгомир чуть не забыл про еду, вовремя успел снять похлебку, иначе пришлось бы готовить заново. Старый волхв был счастлив, на душе было тепло и прекрасно, сама душа казалось, пела. Тем временем Ратибор продолжал петь про трех богатырей.
— … Здравствуйте, братцы, вы товарищи,
Илья Муромец с товарищами,
Ай, с Алешечкой с Поповичем,
Со Добрынюшкой с Никитичем!
А чего же вы добры молодцы
Все гуляете по чисту полю"
"Охраняем мы да не попросту
Охраняем мы Святую Русь".
***
Евдоким ждал приезда старшего сына. Молодой купец вот-вот должен был приехать на днях, скоро было день рождение младшей сестры, ей исполнялось пять лет.
Евдокиму в последнее время нездоровилось. Он чувствовал себя плохо, простыл на рыбалке, сам из дома в последнее время не выходил. Кашель замучил его сильно. Лечение травами и мёдом не помогало. Нужно было растопить баньку и как следует попариться. Вот старший приедет и они с ним как следует, попарятся.
Прибежал Арсений, один из старших сыновей.
— Батька, Федька приехал. Наконец дождались…
— Зови сюда… — Евдоким изошел на кашель.
Марфа посмотрела на мужа, она сильно переживала за него, но старалась лишний раз ничего не говорить. Евдоким был строг, не любил бабьих слез, поэтому жена не показывала при нем свои чувства. Нет, жену он сильно любил, но в обращении с ней вёл всегда себя так, как и многие мужики на деревне того времени.
В дом вошёл молодой парень, в красивом купеческом кафтане, поверх него был одет лёгкий полушубок. Погода уже вечерами была прохладной и приходилось одеваться теплее. Фёдор сильно изменился, возмужал, у него уже росла борода и были небольшие усы, не такие пышные, как у отца, но всё же уже свои.
Парень стал ещё сильнее, больше раздался в плечах и стал уже настоящим силачем. Сам не гнушался грузить товар, вместе с рабочими грузчиками, поддерживая себя в форме, в отличие от своего дяди, у которого, не смотря на молодость, вырос изрядный животик.
— Доброго здравия, мои дорогие родители! — Фёдор поклонился им до пояса.
Родителей он любил и уважал. Помнил, ценил и чтил традиции предков, знал, как обращаться к старшим. Деньги, более высокое положение не испортили парня. Правильное воспитание отца, матери и деда заложили в нем фундамент порядочности.
Он обнял отца и мать, потом по очереди братьев и наконец очередь дошла до сестрёнки. Богдана больше всех любила из братьев именно Фёдора. Он тоже души не чаял в сестрёнке. Удручало его лишь то, что не мог он часто её видеть, торговать приходилось не только в своей губернии, но и ездить далеко по другим.
— Ты привёз мне подарочек, братик? — Богдана не изменилась совсем, всё такая же всеми любимая маленькая девочка, правда слегка избалованная всеми.
— Ну конечно, сестрёнка. Я привёз подарочек тебе, и всем — всем, не забыл ни про кого. Я постоянно, каждую минуту помню про вас всех, вы же семья моя.
Богдана обняла братика, девочка была счастлива приезду брата и ещё ей не терпелось узнать, что брат ей привёз за подарочек. Любопытство её так и распирало, но возраст и воспитание, которое вкладывала в неё мать, не позволяли ей портить впечатления о ней, как уже о взрослом ребенке.
— Айда со мной, смотреть подарки. — Фёдор скомандовал всем братьям и сестре, те выспались гурьбой за ним во двор.
Евдоким махнул рукой жене, что тоже хочет выбраться во двор. Надоело сидеть дома и понапрасну протирать портки от безделья, мужиком он был работящим, хозяйство вёл исправно, жили всей семьей в достатке. А тут такая глупая хворь напала, как простуда. Евдоким не привык болеть.
Накинув овчинный полушубок, грубой выделки, нечета тому, что одевал старший сын, он, наконец-то кряхтя, выбрался наружу. Заодно решил покурить. Глядя, как дети радостно разбирают подарки, он довольный с хитрым прищуром поглаживал усы и бороду, чтобы не показывать всем, что и он, как большой ребёнок рад приезду сына и от счастья улыбается.
Только Марфа, приглядывая за ним, заметила все манипуляции мужа, но вслух говорить ничего не стала. Лишь довольная улыбнулась, глядя на
