чем она там занимается.
– Да хоть и спит с кем-то! – выкрикнул Ерёменко-старший.
Тяжёлая рабочая неделя давала о себе знать. Переговоры с европейцами сходили на «нет», ставя под вопрос продление договора о дальнейшем сотрудничестве. Ещё и сын ставил в невыгодное положение перед друзьями.
– Два сапога – пара! Зато это послужит уроком, если для тебя наши с матерью отношения не являются примером. – Снова взглянув на часы, Вадим Петрович завёл двигатель. – Собирайся и выходи, – уже спокойнее произнёс он, слушая тяжёлое дыхание в трубке. – Через двадцать минут я буду около дома Кругловой. Не заставляй меня снова нервничать, Стас.
И, не дожидаясь ответа, мужчина сбросил вызов. Слушать детские оправдания не собирался. Они и так успели наговорить друг другу гадостей, о чём вскоре каждый из них будет сожалеть, однако подобная встряска была необходима. Стасу точно, потому как тот явно забыл, кем являлся и какое будущее ему уготовано.
Выехав на главную улицу, Вадим Петрович перестроился в правый ряд. Последний раз подобный разговор на повышенных тонах состоялся почти год назад. Как раз когда Александр ушёл в армию. При мыслях о племяннике на лице появилась болезненная гримаса. Сосредоточенное выражение сменилось хмурым, и количество морщин под глазами увеличилось.
Пришедшие воспоминания были неприятны, однако спрятаться от них не получалось, сколько бы ни гнал прочь. Он слишком сильно верил в него, не замечая, что что-то в воспитании парня идёт не так. Когда всё успело выйти из-под контроля? Ерёменко покачал головой. Сестра никогда бы не допустила такого, как и не простила бы за то, что не досмотрел за племянником.
Остановившись на светофоре, мужчина включил радио, но ни голос диктора, ни ритмичная музыка не помогли избавиться от гнетущих размышлений. Отвлёк от них звук входящего сообщения. Прочитав текст, он положил мобильный в карман. Радовало лишь одно: собственный сын, хоть и выкидывал номера, но имел голову на плечах. А ведь они были так близки с Александром. И что тому не хватало? Ответ на этот вопрос до сих пор являлся тайной за семью печатями.
Денисов вскочил из-за стола, опрокинув на пол стул, на котором сидел:
– Как такое могло произойти? Как?!
– Не знаю, – тихо проговорил Терехов. – Я передал тебе всё слово в слово. В шести километрах к югу от Юрал-Харби есть селение Башлар. Встреча состоится там. Координаты изменили, когда ребята были уже в пути.
Полковник метался по палатке, словно дикий зверь, обхватив голову руками. После минутного молчания, капитан стал первым, кто нарушил напряжённую тишину, висевшую в воздухе:
– Нужно отозвать их.
Денисов тут же бросил на Терехова испепеляющий взгляд.
– Они доберутся до места к середине дня, – продолжал рассуждать Максим. – От селения Юрал-Харби до того места, куда ушли боевики, расстояние в несколько часов ходьбы. Уверен, местность не останется чистой. Ребята растратят ресурсы и не смогут выполнить задание. Их срочно нужно отозвать.
– Нет, – покачал головой Денисов. – Никого мы отзывать не будем. Другого шанса может не быть. Да нам повезло, что эти гады решили в кои-то веки собраться вместе. И ты думаешь, что я позволю сорвать операцию? После стольких усилий?
– Цель не оправдывает средства.
– Отключай эмоции, товарищ капитан! – рявкнул полковник. – Повторяю: мне нужен офицер, а не баба или любящий папаша. Включи мозг и попробуй заглянуть вперёд! – Он быстрым шагом подошёл к карте и ткнул пальцем в северо-восточный квадрат. – Они сидят сейчас здесь и решают, когда и куда удобнее заслать нового «смертника», из-за которого могут погибнуть близкие нам люди. Они дико смеются, надрывая связки, когда наблюдают за предсмертной агонией наших ребят, снимая это на видео, а потом, смакуя реакцию отцов и матерей, отправляют им это по почте.
Ярости Денисова не было предела. Казалось, вся та боль, так хорошо скрываемая последние пару лет под толстым панцирем спокойствия, вырвалась наружу. В первый раз за долгое время он дал волю чувствам. Смерть сына не прошла бесследно. Терехов понял это только сейчас, глядя в пылавшие огнём глаза друга.
– Шторм и его группа – последняя надежда, – нажимал полковник. – Шанс на то, что удастся узнать хоть что-то о предстоящих терактах в столице и ещё Бог знает где.
– Но они не выполнят…
– Я помню, ты говорил, что твои ребята – элита. Так пусть доказывают это! Они все – опытные солдаты, уже побывавшие в бою, потому их и отправили. К тому же, у них есть Шторм. Они справятся с заданием!
– Ценой своей жизни, – тихо проговорил Терехов.
– Не хорони их раньше времени, капитан, – произнёс низким голосом Денисов. – Ты этого не знаешь.
Максим по-прежнему колебался. В словах офицера был смысл, однако человеческие чувства одерживали верх над холодным рационализмом, будь он неладен!
– Риск слишком велик.
– Какая разница, где давать бой: в Юрал-Харби или в десяти километрах южнее? Все селения одинаковые!
– Да, но подходы к ним разные! – не мог успокоиться капитан. – Их нужно отозвать.
– Нет. Мы не имеем права нарушать приказ. – Денисов опустился на стул. – Распоряжения исходят сверху.
– Ты готов положить целую группу солдат только потому, что Шторм должен сдохнуть, истекая кровью с диким страхом в глазах? – не выдержал наконец Терехов.
Лицо полковника побледнело. Бросив быстрый взгляд на выход из палатки, он сквозь зубы процедил:
– Озвучишь это ещё раз, и я лично напишу рапорт о твоём переводе с передовой.
Капитан понял, что сказал лишнее. Эмоции и впрямь брали верх. Сколько раз убеждал себя отпустить ситуацию, но честь не позволяла.
– Значит так, – размеренно произнёс Денисов, доставая сигарету из пачки на столе.
Принимаемое решение давалось нелегко. Да, несправедливо. Да, нечестно, но, уходя на задание, Шторм знал, что вернуться без потерь не получится. Слова Терехова однозначно не были лишены смысла, но это не их дело! Выполнять приказы, не задавая лишних вопросов, а выживет ли тот, кому пророчили смерть, уже не имело значения. Сука! Их нарочно загнали в угол, чтобы нельзя было спасти мальчишку. Живой ублюдок или информация, стоящая сотен невинных жизней: выбор очевиден.
– Слушай мой приказ, товарищ капитан, – произнёс уверенно полковник, глядя на карту. – Когда Шторм выйдет на связь, предупреди его об изменившихся обстоятельствах. Скажи, пусть идут на юг, к селению Башлар. Пусть делают,
