Придется действовать быстро и двигаться без остановок. При этом на каждом этапе нужно иметь запасной план на тот случай, если что-то пойдет не так. А иметь в виду это непременно нужно, тогда она не запаникует, если действительно что-то случится.
Отправляться в дорогу придется самое большее через несколько часов. Если к тому времени она не вырвется из Нью-Йорка, ей конец.
Глава 6
Проснувшись позже обычного, Дреа кое-как вылезла из постели. Она чувствовала себя изувеченной — и физически, и морально. Четырехчасовой качественный секс, может, дело хорошее, но его повторения, пусть даже без той бури эмоций, которая ему сопутствовала в этот раз, Дреа не хотела бы. Да, удовольствие она получила — кто спорит. Однако она предпочитала всегда оставаться хозяйкой положения и во время секса сохранять ясный ум. Свои же собственные потребности можно удовлетворить и потом, оставшись в одиночестве. Вон какой дурой она стала после двух оргазмов, а всего и радости на несколько минут. Впредь она будет умнее. Если у кого и помутится в голове, пусть лучше это будет ее партнер.
Сегодня утром она не побоялась взглянуть на себя — смело посмотрела в зеркало и долго вглядывалась в свое отражение. Сегодня она видела совсем другое лицо — не то, что много лет назад. Теперь она не глупенькая девочка, которую каждый может обидеть, так что и думать о ней нечего.
А нынешняя Дреа, прямо сказать, выглядела скверно, вынесла она безжалостный вердикт, рассматривая себя в разных ракурсах. Лицо бесцветное, если не считать синяков под опухшими глазами. Спутанные волосы напоминают гнездо, в котором возились крысы. Возможно, в Дреа говорило самолюбие, но она не желала выглядеть жалко. Стереть следы вчерашнего она не могла, но все же кое-что сделать, чтобы выглядеть лучше, ей было по силам.
Впервые Дреа, прежде чем раздеться, заперла дверь ванной. Плевать, что об этом подумает и как к этому отнесется Рафаэль.
Вооружившись гребнем, она стала яростно расчесывать космы на голове, затем встала под душ и принялась намыливаться любимым душистым гелем. Вчера днем она не успела втереть в волосы бальзам, оттого-то сегодня утром у нее на голове такое безобразие. Сейчас Дреа не спешила, и вскоре густые локоны под ее пальцами приобрели мягкость и шелковисто заблестели.
Первое, что надо сделать, решила Дреа, — это состричь все это. Не только потому, что ее длинные волосы были яркой приметой, но и потому, что эти длинные кудри ей не нравились. Чтобы завить ее от природы волнистые волосы этими мелкими кудряшками, требовались многочасовая процедура и обработка вонючими химикатами. Дреа специально выбрала для себя этот образ, пытаясь выглядеть более легкомысленной и беспомощной. Но как же, черт возьми, ей это осточертело. Осточертело притворяться безмозглой дурой, осточертело постоянно подлаживаться под кого-то в ущерб своим собственным желаниям.
Дреа натянула халат, крепко завязала пояс и принялась торопливо накладывать косметику, чувствуя, как уходит время — у нее оставалось всего несколько часов, чтобы исчезнуть. Не стоило ей так долго спать. Надо было завести будильник, но, раз уж она этого не сделала, придется действовать в темпе. Рафаэль своим давешним поведением совершенно сбил ее с толку. По всему выходило, что он внезапно обнаружил в себе глубокие чувства к ней. Да, как же! Что он выкинет дальше, нельзя предугадать, и эта неизвестность пугала Дреа. Рафаэль очень умен и опасен. Стоит раз оговориться или, забывшись на секунду, не уследить за своим лицом, и он тут же почует неладное. Прожив с Рафаэлем два года, Дреа ни разу не допустила такой оплошности, что стоило ей огромного напряжения. Она не доверяла ему, а теперь перестала доверять и себе.
Ей в голову вдруг пришла мысль. Если задуманное выгорит, она получит преимущество, а нет — хуже от этого по крайней мере не станет. Дреа заставила себя кашлянуть. Звук вышел слабый, но это только поначалу. Она кашлянула еще, затем еще и еще, ее кашель постепенно становился все глубже и грубее. Через какое-то время она остановилась и, решив опробовать голос, произнесла: «Черт!» Голос осип, но Дреа это показалось недостаточно. Напрягаясь всей грудью, она покашляла еще. Горло засаднило. В случае болезни у нее появлялось законное оправдание не подпускать к себе Рафаэля, если ему вдруг вздумается заняться сексом. Кроме того, станет ясно, откуда эта бледность. Это являлось не более чем проявлением ее самолюбия, но после вчерашнего ей как никогда требовалось разбудить его в себе — ведь Рафаэль и киллер смешали ее с грязью.
В спальне послышался шорох, и Дреа похолодела. Рафаэль! Она резко развернулась и отперла дверь. Затем, широко распахнув ее, вышла, не глядя по сторонам, словно не подозревала, что он там и чуть не наткнувшись на него. Изобразив возглас удивления, она отскочила в сторону.
— Я не знала, что ты здесь, — прохрипела она, довольная своим голосом.
Рафаэль положил руки ей на талию и, хмуря брови, посмотрел ей в лицо:
— Ты что, заболела? У тебя ужасный голос.
— Простыла, наверное, — промямлила Дреа, глядя в пол. — Проснулась от кашля.
Рафаэль приподнял ее голову, и его темные глаза зашарили по ее бледному лицу, по синим кругам под глазами. Дреа неподвижно стояла, с трудом сдерживая отвращение от его прикосновений, хотя Рафаэль был красив — с густыми черными волосами и правильными чертами лица. Даже в лучшие времена жизнь с ним доставляла Дреа мало радости, а уж теперь об этом и говорить нечего — ненависть в ней горела мощным пламенем.
Тем не менее ей удалось взять себя в руки: когда она наконец, подняв голову, посмотрела на Рафаэля, на ее лице было написано страдание. Она закрыла глаза и с усилием сглотнула, затем выпрямилась и, мягко высвободившись из его рук, направилась к закрытой нише с одеждой. Открыв дверцу, она включила свет и заглянула внутрь — там по всему полу в беспорядке валялись туфли, весь шкаф был забит вешалками с одеждой, втиснутыми как попало, без всякой системы.
— Мне нужно искать работу, — беспомощно и растерянно проговорила она подрагивающим голосом. — Но я не знаю, что в этом случае надеть.
Ничего подходящего, в чем можно было бы ходить на собеседования, у нее в шкафу не нашлось. Впрочем, там вообще не было ничего, с чем было бы жаль расстаться. Каждый предмет одежды выбирался только с тем расчетом, чтобы как можно выгоднее продемонстрировать внешние достоинства Дреа, то есть ее вещи выглядели либо слишком ярко, либо чересчур открыто. Ни одной более-менее скромной вещи: все юбки или выше колена, или с сексапильным разрезом сбоку.
