в мягкие цвета и дышащей изысканной простотой, чувствовался аромат цветущих садов.
Я лежал совершенно неподвижно, абсолютно всем довольный, в полном сознании, но все же не до конца представлял, что произошло, пока не услышал голос Терри.
— Вот это да! — произнес он.
Я повернул голову. В помещении стояли три кровати, и еще оставалось очень много места.
Терри сидел, оглядываясь по сторонам, как всегда начеку. От его слов, пусть и негромких, проснулся Джефф. Мы все сели на постелях.
Терри опустил ноги на пол, встал и с силой потянулся. На нем была длинная ночная рубашка, некое одеяние без швов, безусловно, удобное. Мы все обнаружили, что одеты так же. Рядом с каждой кроватью стояли туфли, тоже очень удобные и приятные на вид, но никоим образом не наши.
Мы стали искать свою одежду. Ее нигде не оказалось, так же, как и разнообразного содержимого наших карманов.
Дверь была чуточку приоткрыта. Она вела в очень удобную ванную, где в изобилии нашлись полотенца, мыло, зеркала и прочие принадлежности. Там же лежали наши зубные щетки, блокноты и, слава богу, часы. Но одежды не было.
Затем мы тщательно обследовали большую комнату и обнаружили просторный платяной шкаф с большим количеством одежды, но не нашей.
— Созываем военный совет! — приказным тоном произнес Терри. — Пошли к кроватям, они вполне подойдут. А теперь, мой многоученый друг, давай-ка беспристрастно оценим ситуацию.
Терри обращался ко мне, но Джефф, казалось, принял его слова на свой счет.
— Они не сделали нам ничего плохого! — сказал он. — Они могли нас убить… или… как-то еще расправиться… А я в жизни не чувствовал себя лучше.
— Это доказывает, что тут только женщины, — добавил я. — Причем очень цивилизованные. Знаешь, ты ведь в сумятице ударил одну из них, я слышал, как она вскрикнула, а мы все яростно брыкались.
Терри широко улыбался.
— Значит, вы понимаете, что они с нами сделали? — весело спросил он. — Они изъяли у нас все, что было, и всю одежду — до последней нитки. Нас раздели, помыли и уложили спать, как годовалых детей. И это дело рук высокоцивилизованных дам.
Джефф залился краской. Он обладал поэтическим воображением. У Терри тоже доставало воображения, но иного рода. И у меня тоже. Я всегда льстил себе, что обладаю научным складом ума, что, кстати, считал самым важным своим достоинством. Лично мне кажется, что каждый имеет право на некую долю эгоизма, если тот основан на фактах и держится при себе.
— Дергаться бесполезно, ребята, — сказал я. — Мы у них в руках, и они, очевидно, совершенно безвредны. Остается, как и прочим захваченным героям, разработать план побега. А пока придется надеть эту одежду — выбора у нас нет.
Одежда была простой до крайности и чрезвычайно удобной, хотя все мы, конечно, чувствовали себя статистами в театре. В шкафу висело цельнокроеное нательное белье из хлопчатобумажной ткани, тонкое и мягкое, закрывающее колени и плечи, похожее на мужскую пижаму, и нечто вроде доходящих до колен гольфов с эластичным фиксатором, перехватывавшим нижний край одеяния.
Затем следовали более плотные нательные комбинезоны. В шкафу их оказалось много — различных по плотности и прочности материала. Очевидно, они бы нам подошли при отсутствии иного. Дальше шли туники до колен и длиннополые халаты. Нечего и говорить, что мы выбрали туники.
Мы с удовольствием помылись и оделись.
— Очень даже неплохо, — произнес Терри, обозревая себя в длинном зеркале. Волосы у него немного отросли после последней стрижки, а имеющиеся в шкафу головные уборы очень напоминали шляпы принцев из сказок, только без перьев.
Наши наряды походили на то, в чем были остальные женщины, хотя некоторые из них, работающие в поле, как мы видели в бинокли во время первого облета, носили только первые два предмета.
Я расправил плечи и вытянул руки, заметив:
— Одежда у них очень практичная, смею вам доложить.
С чем все мы согласились.
— Итак, — провозгласил Терри. — Мы хорошо выспались, искупались, мы одеты и в здравом уме, хотя и чувствуем себя бесполыми существами. Как вы думаете, эти высокоцивилизованные дамы нас завтраком накормят?
— Конечно, да, — с уверенностью ответил Джефф. — Если бы они хотели нас убить, то давно бы это сделали. Думаю, к нам отнесутся как к гостям.
— Думаю, провозгласят освободителями, — заметил Терри.
— Станут изучать, как диковины, — ответил я им. — В любом случае нам нужно поесть. Так что на вылазку.
Вылазка оказалась трудной.
Ванная смыкалась только с нашей комнатой, и оставался всего один выход: большая массивная дверь, которая была заперта.
Мы прислушались.
— За дверью кто-то есть. Давайте постучим, — предложил Джефф.
Что мы и сделали, после чего дверь сразу открылась.
За ней оказалась еще одна большая комната. В дальнем ее конце стоял огромный стол, вдоль стен располагались длинные скамьи, диванчики, столы поменьше и стулья. Все они были добротно сделанные, простые по виду, очень удобные и к тому же красивые.
В комнате находились женщины, их было восемнадцать, и некоторых из них мы хорошо запомнили.
Терри разочарованно вздохнул. Я услышал, как он шепнул Джеффу:
— Старые вояки!
Однако Джефф выступил вперед и поклонился настолько изящно, насколько смог. Мы последовали его примеру, на что рослые женщины вежливо нас поприветствовали.
Нам не нужно было жалобно показывать знаками, что мы голодны. На маленьких столах уже стояла еда, и нас степенно пригласили сесть. Столы были накрыты на двоих, каждый из нас уселся напротив хозяйки, а рядом со столом стояли пять крепко сбитых стражниц, незаметно наблюдающих за нами. У нас оказалась масса времени, чтобы устать от этих опекуний!
Завтрак был не обильным, но достаточным по количеству пищи и превосходным по ее качеству. Все мы успели много попутешествовать, чтобы не противиться новшествам, и нам очень понравилась трапеза, состоящая из незнакомых,
