Читаем без скачивания Зона Посещения. Гайки, деньги и пила - Андрей Альтанов

После чего я забрал его автомат, извлек засранца из спального мешка и связал так крепко и надежно, как только умел. А потом подошел к потухшему костру, открыл еще теплый котелок и с аппетитом навернул ароматную похлебку, оставленную Леонидом на завтрак.

Всю эту долгую ночь я вынужден был просидеть в облаке тонкого убийственного аромата, исходящего из грота. Так долго надо мной еще никто не издевался, не терзал самой извращенной и жесткой «пыткой колбасой»…

Эх, хвост, чешуя

Солнце стояло уже в зените, но в небольшую тупиковую пещерку свет едва просачивался через узкие трещины в обвалившемся своде. Эта подземная пустота некогда была техническим помещением небольшой шахты, из которой в свое время выгребли все скудные запасы руды. Вход давно взорвали, а саму шахту затопили грунтовые воды. Но в отсеченную обвалами подсобку, где валялись ржавые поломанные вагонетки, какой-то плазмоид прожег узкий и крутой вход. В эту неприметную коварную дыру в земле я как-то и провалился. Дело было почти год назад. И пока зарастали раны на моих ногах, я успел хорошо изучить это хоть и тесноватое, но укромное местечко. По счастливой случайности подсобка была расположена недалеко от грота. Сюда я и приволок мирно сопящего Леонида. Здесь я его и растянул крестом за руки-ноги на основании перевернутой вагонетки.

И пока бывший напарничек досматривал наркотические сны, я внимательно изучил содержимое рюкзака, где лежали его личные вещи. В маленьком наружном кармашке, в который можно было удобно залезть прямо на ходу, я обнаружил свой наладонник. И каково было мое удивление, когда я понял, что все коды безопасности и пароли с баз данных были сметены подчистую. Я, конечно, знал, что взломать мой гаджет способен любой хороший профессионал при наличии нужного оборудования. Но как это удалось Леониду в полевых условиях?! А дальше стало еще интереснее.

Под верхним слоем обычных личных шмоток оказалась небольшая пластиковая коробочка. Внутри нее лежал многозарядный пневматический пистолет, плюющий очень компактными пульками с транквилизатором. Сие оружие для Зоны было крайне экзотическим. Подобные, но более громоздкие экземпляры я видел в стандартных наборах научных экспедиций, которые отлавливали и изучали местных мутантов. Но зачем Леонид взял эту штуку с собой и где, черт возьми, он ее раздобыл?

Еще глубже, замотанная в носки, лежала маленькая армейская аптечка, которую я купил на сдачу этому упырю. Вот только ее содержимое сейчас было далеко не базовым. Внутри оказались очень серьезные препараты, начиная от мощных стимуляторов и заканчивая универсальными антидотами и нейтрализаторами радиационных воздействий. Конечно, все эти модные пилюли, ампулки и одноразовые шприц-тюбики можно было купить на черном рынке, но лишь за хорошие бабки, ибо эти припасы тырили с особых военных складов. Такими препаратами пользовались бойцы спецназа из службы охраны Периметра и моя «любимая» гэбня.

Следующим нежданчиком, извлеченным из глубин рюкзака, оказался шикарный военный тепловизор со стандартным креплением под шлем. Под ним лежала кевларовая каска, засыпанная доверху белыми кругляшками размером с шарик для пинг-понга. Это были профессиональные сталкерские аэрозонды. При активации такой шарик выпускал тонкую нить с карабином, автоматически надувался и уплывал вверх на заданную высоту. При срабатывании зонд не лопался, как это делают прочие «надувашки», и не привлекал стороннее внимание громким звуком, а передавал ощутимые вибрации по нити и скидывал предупреждающий сигнал на крохотный наушник. И если учесть, что на каждом таком чуде стоял хоть и примитивный, но детектор зон ИФП, то сигнал об опасности приходил еще до того, как зонд уничтожался. При срабатывании датчика аэрозонд не только предупреждал ходока, но и сам себя спасал, сматывая нить и опускаясь вниз на несколько метров. Эта примочка больше всего нравилась зонным бродягам, ибо помогала здорово сэкономить.

Еще одной любопытной вещичкой, которую я нашел на дне рюкзака, оказалась специализированная рация, разработанная правительственными учеными исключительно для Зоны Три-Восемь. Такая штуковина могла запросто пробить «шумовую сферу» и отправить сквозь бурю помех достаточно мощный сигнал, чтобы его смогли поймать даже за Периметром. А элементом питания в этой рации служил запрещенный для использования гражданскими лицами инопланетный объект «этак». Эту «вечную батарейку» до Моратория[4] можно было приобрести в любом специализированном магазине. Но сейчас, без риска быть расстрелянными, подобные штуки носили лишь редкие бойцы спецслужб. И если до сих пор у меня еще оставались какие-то сомнения насчет Леньки, то теперь я на все двести процентов был уверен, что брательник Паскаля оказался полевым агентом службы МКЗП, работающим под прикрытием среди честных бродяг.

И напоследок я нащупал в скрытом кармашке рюкзака полимерные наручники с электронным замком и серебристую чип-карту, открывающую их. Этот реквизит опять же указывал на то, что его владелец либо агент правительственных спецслужб, либо какой-то совсем уж элитный охотник за головами.

Сопоставив все недавние события и проанализировав Ленькин походный комплект, я пришел к неутешительному выводу – этот гад с самого начала знал, что я отправляюсь на поиски Чичероне. Может, потому он, прикинувшись бомжем, и завалился так неожиданно к своему брату? Может, потому и навязался ко мне в напарники? Но как он мог узнать?! Да и шанс у любого незнакомого человека вот так просто упасть мне на хвост – мизерный. Как же это так я опростоволосился?..

– М-м, э-э… – донеслось из затемненного уголка пещерки; Ленька очухался.

– И снова здравствуйте! – Я подошел к нему и включил заранее приготовленный диодный светильник. – Хотя нет, здравия тебе я сейчас не желаю, да и не светит тебе оно.

– Но как? – проскрипел Ленька. – Как ты выжил? Это невозможно.

– Выживать – это моя работа, и не из таких передряг выходил. Скажи лучше, почему ты не свалил отсюда, как только от меня избавился? В торговой зоне я бы уже не смог тебя достать. Там всякие условности действуют, даже какие-то свои законы и судебные разбирательства. А мне не судить тебя надо. Мне выпотрошить тебя, урода, надо. Чем я сейчас и займусь.

Я демонстративно медленно извлек свой зазубренный нож и принялся методично вспарывать Ленькину одежду. Но бывший напарник не выглядел напуганным. Он нацепил на рожу кривую улыбку и молча ждал, пока я срежу с него приличную часть камуфляжа. И когда на пол упали лоскуты его кителя, я понял значение этой ехидной ухмылки. Все тело Леонида было покрыто чудовищными шрамами. И это были не отметины от боевых столкновений или аномальных воздействий. Его уже кто-то пытал, причем с немалым энтузиазмом.

– Давай, приступай, – хмыкнул он, – если тебе от этого полегчает. Только не сильно расстраивайся, если я не стану вопить во все горло. Проходил я через такое, и не один раз. Три месяца в плену у северокорейских мародеров провел.

– Нет, дружище, через такое ты точно не проходил.

Желание порезать этого засранца «на ремни» пропало почти мгновенно. Да и не смог бы я, наверное, этого сделать. Не было во мне сейчас той ярости и злобы, что переполняла меня в моих кошмарах и заставляла вытворять ужасные вещи. Да и вся моя химия, заготовленная для изощренной казни, пропала. А потому в ход пошел план «Б», хоть и не особо изысканный…

– Знаешь, что это? – Я достал семя лешего, похожее на обычный желудь.

– И что? – Ленька с опаской глянул на неизвестный ему предмет.

– Это правое яйцо хищного дерева. Или левое… – Я позволил себе пошутить. – Не это важно. Главное то, как этот мутант размножается. Знаешь как?

– Нет.

– Тогда восполним этот пробел прямо сейчас.

Я ударил ножом Ленькину ступню. Засранец не проронил ни звука, лишь зубами скрипнул. А я расковырял кончиком лезвия его плоть и затолкал туда эту крупную семечку. После чего достал простой медицинский пластырь и заклеил рот ничего не понимающему Леньке.

– Как рассказывал один мой знакомый ученый, покойник, – я сел на валун рядом с вагонеткой и достал свою маленькую походную фляжку с ромом, – это очень интересное создание с весьма необычным образом жизни. По сути, это обычное дерево, но наделенное примитивным разумом. Его тело состоит не только из клеток растения. Добрая часть этой деревяшки – ткани животного происхождения. И если древесные клетки лешего растут и делятся самостоятельно, то с животными клеточками у него возникают небольшие проблемы. Не способен он их вырабатывать естественным способом. – Я отпил из фляжки и продолжил: – А эти клеточки ему очень нужны для того, чтобы перемещаться, чувствовать то, что ощущают животные, видеть, ну и так далее. Так вот, чтобы обеспечить себя необходимыми животными тканями, этот мутант и убивает разных зверушек, причем любых, какие ему попадутся на пути. А затем он их на мелкие детальки разбирает, отделяет клеточку от клеточки, чтобы потом заново собрать их в своем теле. Так что ошибочно считают леших хищниками. Для жизни им нужны лишь свет, почва и вода. А мясо, нервные ткани, кости и прочую фигню они лишь вплетают в свое тело, чтобы получить то, чего лишены растения. – Я сделал паузу для очередного глотка и для того, чтобы Леньку успела посетить страшная догадка. – Точно так же они и свое потомство обеспечивают «строительным материалом» – мочат какую-то зверушку и внедряют в нее при помощи соответствующего органа свою семечку. Там эта семечка прорастает и, так же как и родитель, разбирает на запчасти убитую животинку. Вот только малышу нужно очень поспешить, чтобы успеть разобрать тушку жертвы, пока мяско еще свеженькое и непорченое. Тело молодой гиены, например, семечка лешего оплетает коконом и полностью разбирает за три неполных часа. Да ты и сам сейчас уже должен почувствовать, как в твоей ступне пошел процесс. Ведь пошел же? – Я злобно улыбнулся, поняв по дергающемуся Ленькиному телу, что это так. – Но погоди, самые острые ощущения тебя ждут впереди, когда зародыш лешего начнет интенсивно разбирать на запчасти нервные волокна. Вот тогда ты ощутишь такую боль, которую не способно причинить ни одно орудие пытки. – Я сделал последний глоток и спрятал фляжку в кармашек разгрузки. – Лешие – гуманные создания, они всегда убивают свою жертву, чтобы та не страдала. Но мне-то нужен обратный эффект. Я хочу видеть, как ты корчишься, хочу видеть твою агонию. А послушать, как ты визжишь во все горло, я успею чуть позже, когда корешки лешего дойдут до твоей коленки. И это произойдет минут через пять.