— Друг мой! — воскликнул старик глубоким и бесконечно усталым голосом, узнав Игнатия Францика. — Я никуда не выхожу из кельи. Если бы не мои добрые братья, которые заботятся обо мне… Спасибо, спасибо, — поблагодарил Васари монаха, который принес ему беспроводной телефон.
— Извини за беспокойство. Молодой священник, о котором я тебе рассказывал, сейчас на пути из Бразилии в Рим. Скоро он будет здесь. Кодекс ждет его в Секретном архиве. Но я не знаю, следует ли нам продолжать это дело. Мое сомнение так же велико, как и мое беспокойство.
В трубке послышался хриплый кашель. Потом брат Джулио произнес:
— Это необходимо. Мое сердце надорвалось под бременем лет. Может быть, этому человеку удастся выяснить то, чего не удалось узнать мне… Я не уверен в том, хотел ли я это знать. Вспомни, мой друг, что я пережил в Сицилии, когда был молодым. Вспомни, что сказал Карл Войтыла перед тем, как испустить дух. Что ты сам говорил мне, дрожа от страха…
— Да-да, я помню его слова, но не повторяй их, прошу тебя! Он сказал это невнятно, шепотом. Ему сделали трахеотомию, и он потерял голос. Даже я не уверен, что…
— Если бы ты действительно ослышался! Но это не так. Его слова навсегда врезались в память всем, кто его знал. Кроме того, время, когда он оставил нас, 21.37, ясно указывает на дьявола. 37 — это Люцифер в каких-то еретических писаниях. В еврейской каббале это число может быть истолковано либо как «грехопадение», либо как «сгорать» или «пылать».
— Слава Богу, те немногие из нас, что посвящены в тайну, заслуживают полного доверия. Если бы простые христиане знали…
Кардинал закрыл глаза и опустил веки. Это воспоминание было червем, выгрызавшим его изнутри.
— Когда твой подчиненный прочтет Кодекс, направь его ко мне в Падую, — сказал старик.
— Не мог бы ты поговорить с ним раньше? Если ты и после этого будешь уверен, что ему следует прочитать Кодекс, так тому и быть.
— Хорошо. Направь его сюда, когда он прибудет. Я поговорю с ним.
Между двумя мужчинами, разделенными телефонной линией, воцарилось молчание, которое нарушил кардинал:
— Я боюсь, Джулио.
— Я тоже, дорогой Игнатий. Я тоже. Ты же знаешь.
Обитель Святого престола блестела под непривычно ярким ноябрьским солнцем. Вечный город готовился к Рождеству. Его улицы сияли редкой в этих краях чистотой. В воздухе витал приятный, едва уловимый аромат, и весь мир, казалось, оживился в ожидании праздников, которые благодаря владельцам лавок и магазинов начинались здесь намного раньше.
Элегантная «Лянча-Тезис» черного цвета, с номерным индексом SCV[5] оставила позади Колизей и арку Константина. Клоистер попросил водителя проехать мимо них, перед тем как отправиться на встречу с судьбой. Он хотел еще раз взглянуть на эти величественные руины, которые всегда помогали ему собраться с духом. От Колизея они направились к Большому цирку, в сторону Тибра, переехали через реку и устремились по виа Кончилиацьоне, которая привела их к собору Святого Петра. Машина объехала площадь и задержалась перед будкой Службы общественной безопасности. Предъявив документы, Клоистер и водитель смогли проехать внутрь.
Его преосвященство Францик послал своего личного водителя встретить отца Альберта Клоистера в аэропорту Леонардо да Винчи. Перелет был долгим и утомительным. Но по крайней мере иезуит сумел выкроить несколько часов, чтобы подумать. Мысли вертелись в голове калейдоскопом. Он не сомневался, он точно знал, что почти держал в руках части одной головоломки. Не хватало лишь ключа, чтобы соединить разрозненные фрагменты. Может быть, необходимо взглянуть на все со стороны. За деревьями леса не видно. Священник вертелся на удобном заднем сиденье машины. Покинув Южную Америку, уже в полете, он почувствовал себя плохо. Его прошибал холодный пот, по коже пробегала дрожь, желудок выворачивало наизнанку. Сейчас, собираясь выйти из машины его преосвященства, он почувствовал, что силы оставили его. Ноги мелко дрожали, лицо осунулось, под глазами появились темные круги, на лбу блестели бисеринки пота.
Водитель вышел из машины, чтобы открыть дверь, и лишь тогда заподозрил неладное. Час назад, казалось, все было в порядке, хотя иезуит уже перешагнул порог выносливости, позволявшей ему долгое время держать себя в руках. Испугавшись, водитель позвал швейцарского гвардейца и попросил его вызвать врача. Потом он сам предупредил кардинала Францика и, следуя его указаниям, почти внес на руках отца Клоистера в одно из малых зданий резиденции Папы. Уже внутри монах помог водителю донести отца Клоистера до боковых апартаментов и уложить на диван. Клоистера бил озноб. Лицо священника приобрело болотный оттенок. С первого взгляда стало понятно, что у него тяжелый приступ лихорадки.
Не прошло и минуты, как в сопровождении Францика появился врач. Известие о болезни Клоистера встревожило кардинала. Он относился к Клоистеру почти как к сыну, которого у него никогда не было. С момента их знакомства, случившегося шесть лет назад, он проникся к молодому священнику искренней симпатией. Прямая и открытая натура, живой ум, страстный блеск в глазах… Альберт напоминал кардиналу его самого во времена гонений на польскую Церковь, когда он был молодым кандидатом в Кракове.
— Ваше преосвященство… — пробормотал Альберт Клоистер слабым голосом.
— Спокойно, мальчик. Не говори сейчас. Не делай усилий.
Врач, осмотрев больного, предположил, что у священника пищевое отравление или, в худшем случае, бактериальная или вирусная инфекция. Ему сообщили, что пациент прибыл из бразильской сельвы. Любой из вариантов не исключался, хотя священник сделал все необходимые прививки. Врач поставил градусник, измерил давление, послушал биение сердца, взял кровь на анализ и прописал для начала постельный режим, строго наказав сообщать ему о состоянии Альберта в течение следующих двенадцати часов.
После ухода врача Клоистер провалился в глубокий сон. Несколько раз он бредил. Лихорадка не отпускала его всю ночь. На следующий день он почувствовал себя гораздо лучше. Результаты анализов ничего не дали. Альберт оказался абсолютно здоров. Вероятно, он просто переутомился. Во всяком случае, физических причин недомогания найти не удалось. Утром, часов в одиннадцать, его навестил кардинал Францик. Альберт был уже на ногах.
— Ты уверен, что у тебя есть силы приступить к работе?
— Силы и желание.
— Может быть, это всего лишь стресс, бич современного мира, — сказал кардинал не слишком уверенно.
Оба вышли из комнаты и направились к офису кардинала. Там Францик приказал принести несколько документов, чтобы отец Клоистер мог изучить их.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
