согласия.
«Господа Охотники! — сказал он, — придите и примите этого Младшего Брата в своё Войско Освобождённых.»
Тотчас же образовалась процессия из Охотников Двора Рыцарей Золотой Стрелы, единой колонной сошедших вниз на арену, где стоял я, и вставших по сторонам в перпендикулярные линии относительно мужчин в мантиях из чёрного шёлка.
Ритмичными и слаженными движениями они сбросили свои ремни и чёрные рубашки, представ пред моими ослеплёнными глазами в обтягивающем красном трико с бросающейся в глаза сатанинской эмблемой «НЕТ», художественно вышитой на груди.
Охотников было двенадцать — значит, их было шесть по каждую сторону.
Глава Собрания дал мне железное благословение: остриём своего меча он дотронулся по очереди до каждого из моих нервных центров, управляющих Сексуальностью, Сердцем и Мозгом, а затем, лёгкими прикосновениями, он нарисовал на моём теле перевёрнутый Треугольник: от правой подмышки до левой, оттуда — до моего мужского органа, и от него — снова к правой подмышке.
Он сделал шаг назад, поднял свои ладони к Звезде, сверкавшей в глубине Чёрного Конуса, и голосом, полным мистической убеждённости, произнёс:
«О, Утренняя Звезда, возвещающая о Пробуждении после Тёмной Ночи — направляй движения и поступки этого юного Освобождённого, который сейчас отправится охотиться на Льва в диком лесу человечества. Направляй его шаги в ужасном Испытании Водой, и приведи его обратно сюда с победой. Этим вечером он зажжёт свой обещанный светильник в Храме посредством своей священной Свечи. Я молю тебя, во имя всех моих Братьев, собравшихся здесь и рассеянных по миру — прими его светильник во благо. Ибо что ты, Утренняя Звезда, голубая и чистая, делала бы без нас?»
«Воистину так!» — прокричали все собравшиеся в зале мужчины, включая меня.
Это были тридцать шесть мужских голосов.
Глава 10. Инициатический пир и Свеча Мужественности
Правдивое свидетельство Вольного Охотника Двора Рыцарей Золотой Стрелы было продолжено так:
Мои Старшие Братья, Вольные Охотники при Дворе Повиновения Рыцарей Золотой Стрелы, помогли мне переодеться в униформу Второй Степени Сатанинского[26] Посвящения, состоявшей из следующих предметов одежды: во-первых, обтягивающего трико из красного шёлка, сшитого так, чтобы закрывать всё тело, кроме головы и рук; во-вторых, коротких штанов, и, в-третьих, рубашки из чёрной ткани, покрывающей тело до колен. Рубашка подпоясана кожаным ремнём, и высокие начищенные до блеска сапоги, надетые поверх красного шёлка трико, защищают ступни и голени.
Также мои Братья дали мне чёрные, с белой подкладкой[27], перчатки для верховой езды, и я подоткнул их себе за пояс; а вместе с перчатками мне дали большую фетровую шляпу, украшенную павлиньим пером — и я держал её в руке.
Сатанинская эмблема — «Нет» — была вышита чёрными буквами на трико и внизу на красной подкладке шляпы. Её не было видно, когда рубашка была застёгнута, а шляпа надета на голову.
До пиршества и церемонии Свечей мне не должны были давать символического лука и колчана с золотыми стрелами наших Охотников, поскольку испытание ещё не было завершено, и я оставался младшим среди них.
Когда я оделся, мои Братья-Охотники надели свои рубашки и ремни, и каждый из них повесил на плечо колчан для стрел на золотистом шнурке. Глава Собрания пригласил Почтенных Воинов снизойти на арену — и единой колонной эти Господа спустились по узким ступенькам, по одному подходя ко мне и по-братски обнимая.
Охотники последовали их примеру, и Глава обнял меня последним, после десяти свидетелей, одетых в чёрный шёлк.
Таким образом, в день своего принятия в Войско Освобождённых Двора Повиновения Рыцарей Золотой Стрелы я получил семьдесят[28] мужских поцелуев.
И после этого мы пели молитвы, которые выучили по нашим учебным книгам.
На часах была полночь, когда Глава Собрания объявил перерыв на трапезу.
В центре пола арены открылся люк, через который из подвала поднялся большой круглый стол, окружённый тридцатью шестью деревянными стульями, накрытый для ужина, полностью заставленный тарелками и кушаньями.
«Приступим к ужину в весёлом настроении!» — прокричал Глава, усаживаясь за стол.
Мы заняли свои места, обозначенные карточками, прикреплёнными к подсвечникам у каждой тарелки. На карточках были написаны имена и возраст каждого из гостей, а в каждом подсвечнике было по тринадцать свечей. Когда все сели за стол, один из Воинов — и я узнал его: это был Страж, препятствовавший моему входу в Храм в начале церемонии — обошёл стол по кругу, неся на маленькой золотой тарелке фонарик с небольшой восковой свечой, при помощи которой каждый из гостей зажигал свечи на своём подсвечнике, передавая им частицы огня лампы. Охотники зажигали только те Свечи, что стояли в нижнем ряду — их было семь[29], и каждый зажигал ровно столько из них, сколько лет прошло со времени его Перерождения в Храме Братства. Воины же зажигали все Свечи в нижнем ряду, и столько из пяти свечей верхнего ряда, сколько степеней они получили со времени Посвящения Третьей Степени. И только Глава зажёг все тринадцать Свечей.
Страж Храма не поднёс лампу со Священным Огнём ко мне, потому что моя Свеча Мужественности ещё не была ритуально зажжена. Это должно было случиться примерно в два часа ночи.
Они погасили электрические лампы, и трапеза началась.
Чёрная тень, окружавшая нас со всех сторон, полностью закрывала украшения стен и проходов. Только Звезда[30] в глубине висевшего над залом Конуса[31] разрывала темноту над нашими головами.
Круглый стол, освещённый двумястами восемьюдесятью тремя Свечами наших канделябров, был похож на светящийся остров посреди ночи.
Мы брали себе еду сами, каждый по своему аппетиту, без стеснения. Было много мяса с кровью, и не меньше было богато заправленных салатов. Фрукты из Испании и Италии наполняли большие плетёные корзины, и выдержанные вина из Франции были одними из лучших. И пока мы ели, мы непринуждённо общались.
Но ближе к концу трапезы общение стало
