была в полном сознании и наблюдала за собственной кончиной.
Ночь я провел на диване, потому что не хотел спать в заваленной мусором комнате, и ни за что не стал бы убирать учиненный ею беспорядок.
Ладно, возможно, я тоже был отчасти виноват. Пока Сейлор еще не переехала сюда, я устроил праздник жалости к себе и загадил всю квартиру, чтобы ей тоже было некомфортно. Но ей незачем было придавать этому такое большое значение.
Я спал в одних боксерах. А когда проснулся со стояком, похожим на огромную немецкую сосиску (с таким, что с трудом управляешься с собственным членом, пока отливаешь с утра), я надеялся, что она мельком увидела его, пока не поспешила начать свой скучный день, полный стрельбы и беготни в закат за ручку со своей девственной плевой.
Верно, Сейлор. Ты не единственная засранка под этой крышей со смертоносным оружием.
А это привело меня к следующему вопросу: кто, черт возьми, этим занимается? Просто стреляет в пустоту? Она не охотилась, не использовала свой талант продуктивно, а просто целилась в бесполезные мишени. Почему это считалось олимпийским видом спорта? Стрельба из лука – это как шахматы, только для нервных людей.
– Сэр, мы на месте, – тихо сообщил мой водитель с переднего сиденья.
Мой первый день работы на Киллиана. А еще мне надо как-то сдать экзамены в колледж в этом году. Я буду совмещать работу с вечерней учебой в муниципальном колледже. Я не был гением в математике, но даже я понимал, что времени на жизнь вообще не оставалось. На этот раз отец всерьез меня поимел, выжидал, пока я веселился в Калифорнии, а потом будто сунул двадцатипятисантиметровый дилдо мне в прямую кишку. Он даже чертов кончик не успел засунуть, а я уже весь извелся от боли.
Сегодня был второй день из ста восьмидесяти двух, но кто считал?
(Ответ: я. Я считал.)
Я вышел из представительского авто и стал проталкиваться сквозь людской поток в центре Бостона, волоча ноги к безумно высокому хромированному небоскребу «Королевских трубопроводов», который девяносто пять процентов бостонцев ненавидели так сильно, что на старте строительства на улице часто устраивались демонстрации. Этот монстр разрушил городской пейзаж, а тот, кто сидел внутри него, собственноручно разрушил мою жизнь.
Лучшее в сегодняшнем дне, помимо того, что я проводил его не с чертовой Сейлор Бреннан, заключалось в том, что я надел костюм от Brioni[13]. Больше всего мне нравилось носить костюмы. Я даже не делал вид, будто мне для этого нужен повод. Я ходил на вечеринки, в кино и рестораны, выглядя как Джей Гэтсби.
Полчаса я провел у охраны, дожидаясь, когда мне выдадут именной бейдж, электронный пропуск и кучу прочего хлама, а потом поднялся на восьмой этаж, где располагался кабинет моего отца.
Я прокрался в главную приемную и подошел к симпатичной секретарше, у которой был такой пустой взгляд, что она вполне могла бы сойти за живую куклу Барби.
Хотя готов поспорить, что она может встать на колени.
– Че-как? Хантер Фитцпатрик прибыл. – Я уперся локтем в ее стойку. – Где мой кабинет?
Двое сурового вида мужчин у меня за спиной обменялись смешками, покачали головами и ушли. Блондинка уставилась на меня с ужасом и сомнением. Возможно, она уловила исходящую от меня агрессию, потому что мне почти две недели не отсасывали.
– Ваш э-э-электронный пропуск? – пролепетала она, едва не вздрогнув.
Я был персоной нон грата среди этих стеклянных стен, а потому был убежден, что не видел полной картины. Но почему она напугана?
Я показал ей карточку, которую получил при входе в здание, и убрал обратно в передний карман пиджака, когда она ее отсканировала.
– И-и-идите за мной.
Быстрым шагом лабораторной мыши она повела меня по основной части офиса с черно-золотыми мраморными полами, окнами от пола до потолка и длинными столами, за которыми перед макбуками сидели сексапильные секретарши и личные помощницы, а мальчики-посыльные деловито бегали из угла в угол.
Помещение окружали похожие на аквариумы кабинеты. Самый большой из них принадлежал моему отцу, за ним – кабинет Киллиана (второй по величине) и Силли (третий). Блондинка провела меня к старому дубовому столу, который выглядел так, будто его вытащили из подземелья Франкенштейна, и на котором стояли телефон и монитор из восьмидесятых. Ну знаете, такие похожие на кирпич штуки, напоминавшие средневековые орудия. Импровизированное рабочее место стояло впритык к стеклянной стене кабинета моего отца.
– Это еще что за хрень? – поинтересовался я с натянутой вежливой улыбкой.
– Э-э-это ваше рабочее место. П-п-прямо перед кабинетом вашего отца, чтобы он мог наблюдать за вашим п-п-прогрессом. – Она произнесла всю фразу так, будто тысячу раз ее репетировала.
Я повернулся и хмуро посмотрел на нее. Так вот почему она была так напугана. Думала, что я убью гонца. Честно говоря, я бы, может, был не прочь слегка придушить ее, пока она дрочит мне в одном из общественных туалетов, если ей такое нравилось. Как я уже говорил, я не склонен к насилию.
Секретарша прокашлялась и выпрямила спину.
– В-в-ваш отец сказал, если вас что-то не устраивает, то вам стоит обсудить это с отделом кадров, а п-п-потом…
Я не стал ждать, пока она закончит мысль когда-нибудь в следующем году. Заглянул в кабинет отца, распахнул стеклянную дверь и спешно вошел с приятной улыбкой на губах. Блондинка побежала за мной, сбивчиво извиняясь перед моим отцом, Силли и Киллианом. Оба сидели перед ним за его столом, склонившись над чертежом.
Я жестом велел блондинке уйти.
– Шоу окончено, милая. Можешь и дальше смотреть «Певца в маске» под столом, думая, будто никто не знает, чем ты занята. Так все и было.
Мне хотелось захлопнуть дверь у нее перед носом для большего эффекта, но здесь оказалась одна из этих модных, медленно закрывающихся дверей, так что мы еще секунд восемь стояли и наблюдали, как она уныло скользит до упора. Через стекло я увидел шок и ужас на лице секретарши.
Я повернулся к отцу и с фальшивой улыбкой раскрыл объятья.
– Athair, – произнес я. «Отец» на гаэльском. – Очень рад тебя видеть. Иными словами, я хочу знать, почему ты продолжаешь на меня наседать, раз и так уже все у меня отнял?
Меня не волновало, что Киллиан и Силли тоже были здесь. Силли был почти что членом семьи, а Киллиан был им по факту. К сожалению, конечно.
Песня текущего настроения: «Greek Tragedy» от The Wombats.
– Ceann beag, вижу, что воздержание дурно влияет не только на твои мозги,
