— И вот еще что… — мышь воровато оглянулся вокруг, но гном все еще крутил в руках какой-то внушительного вида топор, не забывая, впрочем, поглядывать в нашу сторону, — этот камень, как и башня, находится в каком-то другом мире, вход в который лежит через зеркало в подвалах замка.
Я удивленно уставилась на Пыха, но тут к нам подошел гном, и пришлось временно прекратить столь занятный диалог. Проходя между рядами с разными вкусностями, я напряженно обдумывала полученную информацию. Значит, другой мир. Я что-то слышала о таких зеркалах, но никогда их не видела. Говорят, их осталось всего два. И одно стоит в подвале замка графа. Интересно.
— Так вы будете брать виноград или нет? — Отвлекшись от своих мыслей, я удивленно уставилась на грузного седобородого продавца, с лотка которого — вот уже минут пять как — отщипываю зрелые сладкие ягоды и машинально поедаю их. И если бы не зверская физиономия гнома за спиной, мне бы уже давно дали по уху. А так только вежливо поинтересовались.
— Буду, — кивнула я и швырнула на прилавок серебряную монету. За спиной послышался тяжелый вздох, а мигом просветлевший продавец тут же навесил мне целую гору фруктов, так и сыпля комплиментами в мой адрес.
В замок мы вернулись лишь под вечер, причем гнома практически не было видно из-под груды мешков, которыми я его обвесила. К счастью, этот народ не зря славится своей силою, так что упасть от усталости ему не грозило. Зато мы смогли почти нормально пообщаться с Пыхом, пока гном шел в отдалении от нас. И даже разработали примерный план дальнейших действий.
Граф Василевский лично вышел нам навстречу и велел гному отнести все купленные нами вещи в выделенную мне комнату, а потом предложил пройти в конюшню и осмотреть лошадей.
— Лошадей? — нахмурилась я. — Но я думала, что мы с мышом поедем одни.
Граф кивнул.
— Еще одна лошадь — для ваших тюков. Боюсь, одна лошадь вас и ваши мешки поднимет вряд ли.
Я смутилась, но решила, что пока дают — бери.
В конюшне было довольно тихо и царил неясный полумрак, слышно было пофыркивание и ржание лошадей в стойлах, да стук копыт переминающихся животных. Мы подошли к третьему по счету стойлу, и я столкнулась нос к носу с огромным могучим жеребцом рыжей масти. Его глаза, хитро прищурившись, с интересом за мной наблюдали, а из широких чуть влажных ноздрей вырывалось горячее дыхание.
— Какой красавчик, — прошептала я, осторожно касаясь ладонью его бархатного носа.
Дрейк кивнул:
— Это один из лучших моих жеребцов. Его зовут Разбойник и…
— Фу, — поморщилась я.
Граф удивленно ко мне обернулся:
— Что-то не так?
— Дурацкая кличка. Он никак не может быть Разбойником.
— И какая же, по-вашему, у него должна быть кличка? — процедил сквозь зубы граф.
— Как это какая? У него же уже есть имя.
— И вы являетесь, несомненно, телепатом, чтобы узнать его.
— Не надо сарказма, — поморщилась я, — телепатом является Пых, он ведь вам уже говорил.
Дрейк перевел взгляд на мыша, который как раз повис на гриве коня, пытаясь по ней вскарабкаться ему на шею. Конь удивленно косился на него правым глазом, но никаких попыток сбросить его пока не предпринимал.
Услышав свое имя, Пых надулся от гордости и мгновенно забрался на шею, а оттуда на голову коню, с удобством там рассевшись.
— Что ж, я и впрямь телепат, и прекрасно знаю имя этого животного.
Граф же удалился из конюшни, махнув на нас рукой. Я весело посмотрела ему вслед.
— Эй, куда это он? — обиделся пушистик.
Я легонько провела рукой по носу коня.
— Он привык общаться только с аристократами. Наше общество просто-напросто достало его светлость.
— А-а-а, — протянул Пых. — Кстати, его зовут Паско, а ласково можно Пася. — И мышь нежно погладил коня лапкой.
Я чуть не расхохоталась в голос. Искренне жалея, что это имя не слышит Дрейк.
Вечер и ночь я провела в замке.
С удовольствием понежилась в шикарной ванне с целой горой пены, чуть ли не упиравшейся в потолок. Мышь наотрез отказался еще раз мыться, под предлогом, что в этом месяце он уже мылся. Потом мы поужинали в комнате, сидя на кровати. Мне совсем не хотелось еще раз видеть физиономию графа. Пых не возражал.
— У-у… попробуй шейку гуся — объедение!
— Как я попробую, если ты ее всю себе забрал?
— Да? Тогда не пробуй. Вон возьми шейку курицы.
— Издеваешься?
— Мням, чавк, ум!
— Ну и ладно, я и так наелась. Лучше попью чай с куском торта, с ягодками, между прочим.
Мышь судорожно проглотил все, что до этого напихал себе в рот.
— И мне… и я… я тоже буду!
— Да не суетись, здесь всем хватит.
Я с улыбкой смотрела, как Пых по уши засунул мордочку в торт, вгрызаясь во вкусную выпечку. Повар у графа был выше всяких похвал.
Зевнув и облизав пальцы, я поняла, что уже сыта, и составила все подносы на пол, ничуть не жалея, что являюсь таким свинтусом. Мышь уже вовсю храпел на подушке, я легла рядом и закрыла слипающиеся глаза, прекрасно понимая, что это наша последняя ночь в тепле и сытости. Что будет дальше — не знал никто. Ну и пусть. Что-нибудь придумаем, а как же иначе… И с этой ободряющей мыслью я заснула под бодрое похрапывание Пыха.
Утро опять началось с Мэри. Не скажу, что мы были друг другу рады, но ей сам граф велел помочь мне со сборами (видимо, чтобы я не стащила чего-нибудь напоследок) и надеть то, что хочется мне.
Умывшись и причесавшись, во всем новом, я спустилась вниз к уже ожидающему меня у подножия лестницы графу.
— Ну наконец-то, — поморщился он, — идите за мной.
— А завтрак? — удивилась я.
— Я уезжаю через полчаса, так что позавтракаете на месте.
И граф немедленно пошел вперед, не оставляя мне никакого выбора. Пришлось тащиться следом под возмущенные высказывания сидящего на правом плече Пыха о «жадности и отсутствии манер у некоторых с виду таких приличных людей». К чести василиска, он так ни разу и не обернулся.
— Вот мы и пришли, — буркнула я сама себе под нос, входя в распахнутую настежь дверь в конце одного из самых темных коридоров подземелий замка. Граф, не дав нам толком осмотреться, сразу же подошел к огромному, во всю стену зеркалу, расположенному напротив двери, что-то там нажал на раме, и наши заинтересованные физиономии сменились пейзажем. Мы с мышом удивленно хмыкнули, но тут меня в спину кто-то толкнул, и я отошла в сторону, освобождая проход. А в дверном проеме уже показалось сердитое лицо гнома, который вел на поводу рыжего коня и невысокого, но крепенького ослика, на которого безжалостно сгрузили все мешки с нашими недавними покупками. Ослик только кротко поблескивал черными глазками, не выражая недовольства. Ну а Пася стоял и оглядывался по сторонам, готовый ко всему «хорошему». Похвально.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
