Если бы не сильные руки Вальи, Сирокко содрала бы кожу со своего лица. А так лишь все ее мышцы натянулись как струны. Сирокко билась в руках титанид, и крик вскоре затих от нехватки воздуха. Тишина эта оказалась для Рокки еще мучительней. Сирокко прикусила язык; Змей вмешался и сунул ей между зубов деревянный брусок. Брусок, к несчастью, попал в уголок рта. Давление распределилось неравномерно, и Рокки тут же услышал хруст челюсти.
Затем все кончилось. Сирокко открыла глаза и опасливо взглянула влево-вправо, словно высматривая кого-то готового на нее напасть. Деревянный брусок был почти перекушен надвое.
— Что это было? — с трудом пробормотала Фея, глотая слова. Рокки осторожно ощупал ее челюсть, нашел трещину, и решил заняться ею позднее.
— Я надеялся, ты сама расскажешь. — Он подался назад, позволяя Змею вытереть пот с ее лица.
— Было... вроде как все головные боли, вместе взятые. — Сирокко явно недоумевала. — Но я почти ничего не помню. Будто не у меня болело — или вообще не болело.
— Этому стоит порадоваться. Хочешь, чтобы я продолжил?
— О чем речь? Теперь назад ходу нет.
Рокки посмотрел на свою руку, которая только-только перестала дрожать. Эх, и дернуло же его изучать человеческую анатомию! Если б не проклятое любопытство, тут бы сейчас кто-то другой парился.
— Похоже, это предостережение, — вот и все, что он смог сказать. Впрочем, хоть Рокки никому и не рассказывал, он прекрасно представлял себе, что найдет в черепе у Феи.
— Вскрывай, — велела Сирокко и снова закрыла глаза.
Рокки подчинился. Закончив последний распил, он убрал часть черепа. Под ней оказалась твердая мозговая оболочка — все, как указывал Грей. Под пленкой можно было различить очертания мозга. По центру, в большой продольной щели меж двумя лобными долями, виднелось вздутие, которому там быть не полагалось. Формой вздутие напоминало перевернутый крест — словно какая-то нечестивая дьявольская отметина.
«Клеймо Демона», — подумал Рокки.
Прямо у него на глазах вздутие зашевелилось.
Надрезав пленку по кругу, Рокки отделил ее от серого вещества. Потом посмотрел на притаившийся в щели кошмар. А кошмар, моргая глазами, посмотрел на него в ответ.
Тварь была белесая и прозрачная, если не считать головы. Напоминала она крошечную змейку с двумя лапками, на концах которых имелись микроскопические когтистые пальчики. Тело твари покоилось в продольной щели, а хвост скрывался где-то между полушарий.
Все это Рокки заметил в первые несколько секунд; затем взгляд его привлекла морда твари. Морда ящерицы, с непомерно крупными, подвижными глазами троглодита. Но рот шевелился; у монстра имелись губы, и Рокки даже разглядел язычок.
— Положь назад, сволочь! — заверещала тварь и принялась поглубже зарываться в щель меж лобных долей.
— Пинцет, — произнес Рокки, и тут же его получил. Ухватив демона за шею, он вытянул его наружу. Но хвост оказался длинней, чем он думал, и плотно засел в щели.
— Свет! Свет уберите! — пищала тварь. Тут Рокки еще крепче сжал пинцетом тонкую шею, и послышались сдавленные хрипы.
— Ведь задушишь, гад! — сумел выдавить демон.
Ничто на свете не доставило бы Рокки такого удовольствия, как открутить мерзкую голову, но он опасался последствий этого для Сирокко. Тогда он потребовал другой инструмент и осторожно развел им полушария. Стало видно, что глубоко внизу хвост твари впился в corpus callosum.
— Мама, — странным голосом выговорила Сирокко. И заплакала.
Что же делать, что делать? Рокки твердо знал только одно: нельзя закрывать череп, пока там сидит эта тварь.
— Ножницы, — потребовал он. Когда ему дали ножницы, он как можно дальше просунул их в щель, пока кончик хвоста демона не оказался между лезвий. Тут Рокки заколебался.
— Нет, нет, нет... — завизжала тварь, увидев, что он решил сделать.
Рокки отрезал.
Тварь дико заверещала, но Сирокко даже не шевельнулась. Рокки надолго затаил дыхание, потом выдохнул и посмотрел. Внизу он разглядел отрезанный кончик хвоста. Кончик извивался, высвободившись из места своего крепления, природу которого Рокки не знал. Так или иначе обрезок уже ни к чему не крепился, и Рокки потянулся было к нему пинцетом — но тут вспомнил про своего пленника, который к тому времени совсем посинел. Он передал тварь Змею, а тот сунул пронзительно орущую мерзопакость в банку и крепко-накрепко завинтил крышку. Тогда Рокки удалил отрезанный кусочек хвоста.
— Капитан, ты меня слышишь? — спросил он.
— Габи, — пробормотала Сирокко. Затем открыла глаза. — Да. Я тебя слышу. Я видела, как ты его вынимал.
— Видела?
— Ага. Сама не знаю как. И все прошло. Все-все. Точно.
— Гея сегодня не обрадуется, — пропела Валья. — Мы заполучили ее шпиона. — Она подняла банку. Внутри корчилась тварь, зализывая кончик обрезанного хвоста.
— Извините, — сказал Конел, присаживаясь рядом с Рокки. Он с явной неловкостью поглядывал на Сирокко, но держал себя в руках. — Похоже, порядок? Да, Рокки? Нашел там что-нибудь?
Валья показала ему банку. Конел взглянул.
— Помогите ему кто-нибудь, — проворчал Рокки. — Пора сворачиваться.
Через одиннадцать оборотов после того, как Рокки привел голову Сирокко в порядок, в кинотеатре Преисподней начался очередной двойной сеанс. В программу были включены «Рок круглые сутки» с участием Билла Хейли и «Комет», а также «Мозг Донована».
Как обычно, никто не знал, почему Гея выбрала именно эти фильмы из своей обширной фонотеки, но многие присутствующие подметили, что вид у богини нерадостный. Она едва смотрела на экран. Ерзала и погружалась в раздумья. В какой-то момент Гея так разволновалась, что нечаянно придавила двух панафлексов и одного человека — всех троих насмерть.
Трупы тут же умяли жрецы.
ДЕСЯТАЯ СЕРИЯ
Никому и не снилось, что война продлится семь лет, — но все так и вышло.
Как и у любой другой войны, у ПМВ случались свои приливы и отливы. Однажды бомбы не падали целых пять месяцев, и кое-кто уже стал надеяться, что это конец. Затем досталось Далласу, и обмен любезностями возобновился. Четырежды мощные стаи ракет летали из одного района земного шара в другой — массивные «нокаутеры», рассчитанные на то, чтобы раз и навсегда покончить с войной. Безуспешно. Достигая той точки, где уже не осталось в живых никого, способного организовать атаку, боевые единицы падали у обочины. А крепкие орешки в лице двух десятков государств окопались так надежно, что запросто могли воевать еще пару столетий.
Добрых семьдесят процентов оружия было в той или иной форме неисправно. В сотнях городов падали неразорвавшиеся бомбы, плюясь плутонием и оповещая жителей о том, что скоро последуют еще гостинцы. Выходили передовицы, где журналисты сетовали на жадность поставщиков вооружения, мухлевавших с государственными заказами в полной уверенности, что о дефектах бомб так никто и не узнает. Президентов компаний линчевали. Суды Линча вообще стали всеобщим поветрием, хоть ненадолго отвлекая людей от войны. С генералов живьем сдирали кожу, дипломатов топили в помоях и четвертовали, премьер-министров варили в кипящем масле — но все без толку. Те, от кого все зависело, отсиживались в бункерах в пяти милях под землей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
