Это было волшебство первозданной природы, против которого не мог устоять ни один корнуоллец — и ни одна корнуоллка тоже.
Они остановились и, не шевелясь, смотрели, опьяненные чистой, невероятной красотой — суровой, холодной, но всегда такой живой. Слева от них высился Блэк-Хед, темная масса, отмечавшая конец широкого залива, а вдали справа, почти прямо напротив того места, где они стояли, над западным берегом, возвышались башни замка, как бы продолжая наблюдать узкими прорезями бойниц за захватчиками, как это было на протяжении веков.
Еще совсем недавно — в начале предыдущего года — с башен замка велось наблюдение.
Непроизвольно и неожиданно Джарвис ощутил острое внутреннее напряжение, которое дошло до глубины его души. Это было осознание того, что он впервые с момента возвращения в Англию вот так стоит на утесе.
И Джарвис по-настоящему почувствовал, что вернулся домой.
Он знал, что Мэдлин стоит рядом, но не обращал на нее внимания, а просто стоял и смотрел на волны, упиваясь чувством того, что он дома, что это место его предков.
Джарвис стоял между Мэдлин и замком, и, посмотрев на него, она увидела его на фоне далеких зубчатых стен и башен — достойной для него декорации.
Ей хотелось бы знать, чем так поглощен Джарвис, но она понимала, что какие бы мысли ни владели им, они заслуживают сочувствия. Она и сама часто приходила на утесы, к местам, подобным этому, где скалы, ветер и море, встречаясь, затевали свою игру.
Это было в крови у него настолько же, насколько и у нее. Она подумала об этом, потому что не во всякой душе находит отклик та волшебная мелодия природы, которую вдохновляет ее божественная красота. Мэдлин следила за взглядом Джарвиса и в этот момент довольствовалась просто тем, что стояла и понимала это — и разделяла его чувства.
Наконец Джарвис пошевелился и, обернувшись, встретился с ней взглядом. Мэдлин поняла, что он тоже ощущает внутреннюю связь между ними.
— Это грандиозно. — Она жестом обвела все, что их окружало. — Квинтэссенция дикой природы.
— Да. — У него дрогнули губы, и он снова отвернулся. — Верно.
И это ощущение жило в каждом из них.
Почувствовав порыв ветра, Мэдлин подняла руки к волосам и, удостоверившись, что там сплошная путаница, издала недовольный звук, который заставил Джарвиса повернуть голову в ее сторону.
— Пожалуй, лучше вернуться, — предложила Мэдлин и направилась к дорожке.
Он усмехнулся, но все же повернулся и последовал за ней.
— Я говорю тебе, здесь что-нибудь обязательно должно быть. Это очевидно, — послышался мальчишеский голос.
Мэдлин и Джарвис оба остановились и повернулись к обрыву утесов. Ветер дул порывами с моря и доносил до утесов голоса — знакомые голоса.
— Нужно поискать дальше в сторону.
— Но здесь слишком много пещер.
Последнее замечание было сделано тонким писклявым голосом.
Мэдлин, нахмурившись, направилась к обрыву, но Джарвис остановил ее, крепко взяв за локоть, а когда она оглянулась на него, покачал головой и приглушенно сказал:
— Вы же не хотите напугать их.
Снова оглянувшись на утесы, она прикусила губу и, когда Джарвис потянул ее, позволила ему увести ее подальше, чтобы братья, карабкавшиеся по узкой, опасной скалистой тропинке, не увидели их, пока благополучно не заберутся на верхушку утеса.
Сначала появилась одна блестящая голова, затем вторая и, наконец, третья, принадлежавшая Гарри, который замыкал цепочку. Мэдлин потихоньку с облегчением вздохнула и, когда Джарвис убрал удерживавшую ее руку, шагнула вперед.
— Ох!
Эдмонд увидел ее первым, и виноватое выражение промелькнуло у него на лице, но, заметив Джарвиса, Эдмонд просиял.
— Здравствуйте, — вежливо поклонился он.
Приветствие эхом подхватил Бен, который едва не подпрыгнул, увидев Мэдлин, а Гарри, лучше других державший себя в руках, кивнул и произнес:
— Доброе утро.
Джарвис ответил на их приветствия с легкой улыбкой и, прежде чем Мэдлин успела потребовать от них объяснений, спросил:
— Охотитесь за чем-то?
Два младших мальчика взглянули на Гарри.
— Ну… за птичьими гнездами, — объяснил он.
— Немного позднее время года для этого.
Джарвис удивленно поднял брови, поверив в это не больше, чем Мэдлин.
— Ну да, — согласился Эдмонд, — но мы только недавно вернулись сюда из школы, поэтому и решили, что стоит проверить.
Три ангельских личика с улыбкой поворачивались то к Джарвису, то к Мэдлин.
Джарвис, тоже взглянув на Мэдлин, заметил, что она смотрит строго, но… Хотя она и понимала, что ее обманывают, она подавляла в себе реакцию на ложь.
— Уже время пить чай, — объявил Бен. — Мы шли за лепешками.
— Что ж, тогда идите, — махнула им рукой Мэдлин и, сжав губы, кивнула и отошла с их дороги. Они зашагали с подозрительной готовностью, а Мэдлин, глядя им вслед, вздохнула. — Они что-то затеяли — я это чувствую.
— Несомненно, затеяли — они же мальчишки.
Джарвис медленно пошел рядом с ней по дорожке.
— Безусловно. — Она бросила на него язвительный взгляд. — Вам, вероятно, лучше знать, чем мне.
— Разумеется. — Его губы изогнулись в улыбке, и немного погодя он добавил: — Вы не назвали их обманщиками.
Ему показалось, что она не собирается отвечать, но, когда они шли через поляну, Мэдлин все же заговорила:
— Существует по крайней мере один факт, который я усвоила за эти годы: никогда нельзя заставлять их признаваться или отчитываться. Они или по собственной воле расскажут мне правду… или все, что они расскажут мне, не будет стоить ни гроша.
Наклонив голову, Джарвис вместе с Мэдлин шел к дому вслед за мальчиками. У него было сильное подозрение, что их затея не имеет никакого отношения к птицам.
Когда они дошли до дома, Джарвис, придержав дверь, пропустил Мэдлин и вошел вслед за ней. В парадном холле она повернулась и протянула ему руку.
— Если у вас появятся еще вопросы о празднике, буду рада ответить, насколько это окажется в моих силах.
— Запомню. — Джарвис улыбнулся и сомкнул пальцы вокруг ее пальцев, но не пожал их, как ожидала Мэдлин, а, понизив голос, произнес: — Подозреваю, что ваши братья искали пещеры контрабандистов.
— Я тоже так думаю.
Ее губы сжались в строгую линию.
— Если хотите… У меня до сих пор великолепные контакты с местным сообществом. Я могу упомянуть об интересах мальчиков — вряд ли будет какой-либо вред, если местные узнают, что могут случайно натолкнуться на них.
Местная контрабанда была единственным полем мужской деятельности, к которому Мэдлин никогда не имела доступа. Она никогда не знала, кто входит в это сообщество, и тем более не получала приглашения присоединиться, хотя большинству мужчин в окрестностях, особенно из крупных имений, обычно такие приглашения делались.
