6
— Что вы делаете? — рычал он спустя пять минут, пребывая в абсолютном бешенстве, — Зачем вы повесили ребёнка над котлом?!
— Ей там хорошо, — невозмутимо ответила Тиру патлатая некрасивая женщина с косоглазием, помешивая варево, — Похоже, что ей не нравится?
Дракон посмотрел на весело хихикающую Вету, раскачивающуюся среди плетёнок чеснока, свисающих с потолка сушёных грибов и трав, а женщина невозмутимо заявила:
— Ты, может, и дракон, но никто тут, чтобы в чужом доме порядки наводить. Висела она так и будет висеть, а ты лучше другу вон пожрать отнеси. А то всё тебе не такое...
— Вы знаете, кто я? — Тир тут же насторожился: отличать их слету умели лишь старшие расы. Между тем, эта женщина казалась чистокровным человеком.
— А чего тебя не знать? Ходють тут всякие... ещё поучи меня, как за ребёнком глядеть, сам вон из детских штанишек ещё не выпрыгнул. Хотя, все вы таковы...
— Не обращай внимания, — разродился вернувшийся из подвала повар. — Фло хорошая, просто необычная.
Тир прищурился — такую «необычность», особенно возле своего ребёнка, он терпеть не собирался. Для начала вообще было бы неплохо выяснить, откуда эта самая Фло взялась и зачем.
*
— Ар, мне нужно отправить Ису послание, — деловито сообщил он, с грохотом опуская перед Казначеем поднос. Бровь последнего стремительно взлетела вверх.
— Это что? — уточнил он брезгливо.
— Ах, это... ты сам просил чего-нибудь горячего с закусками и напитками на мой вкус. Наслаждайся, пока я добрый, а потом отправь вестника Ису.
Серый дракон задумчиво помешал ложкой загадочную субстанцию, состоявшую, кажется, из требухи, крайне острых специй и размягченных бобов, покосился на подогретое тёмное пиво, густое, как крем-суп, и флегматично сообщил:
— Не быть тебе ресторатором, Княже.
— И слава Небу, на мой век хватит одной сомнительной должности. Так ты услышал меня?
— Хочешь проверить эту Фло? — уточнил друг. По дрожи воздуха Тир понял, что их разговор конфиденциален.
— Да. Ты слышал?
— Конечно. — Казначей не потрудился смутиться. — И мне это тоже не нравится. Я мог бы её расспросить...
— Пока без дознаний в твоем исполнении, — хмыкнул Тир. — Всё же нянечка моей пары. Не хочу раньше времени сметать её в совок. К тому же, мне для начала надо объясниться с Ирейн, а потом уже... всё остальное.
Ар отвернулся на пару мгновений, разглядывая солнечные часы на соседней крыше.
— Вы всё решили, мой Князь? — повернулся к бирюзовому дракону Казначей Предгорья, серьёзный, холодный и собранный.
— Да, — отозвался Тир твёрдо. — Моей княгиней быть ей. Я уверен.
— Насчет Аки Белой вы были не менее уверены... когда-то.
— Да, — Тир улыбнулся. — Как сказала моя пара, зачастую в юности мы принимаем за великую любовь то, что оной по сути не является.
Ар задумчиво побарабанил пальцами по столу.
— Я не одобряю твой выбор, Княже. Она не нравится мне.
— Я заметил, и это не тебе решать.
Казначей улыбнулся одними глазами:
— Позволь закончить, Княже. Да, я не одобряю её, как Казначей. Но как друг... поздравляю.
С этими словами Ар встал, коротко склонил голову и вышел. Тир остался, размышляя о превратностях судьбы, предназначении и, пожалуй, масках.
— Что, этот охальник так и не заплатил? — спросила вдруг Лиз. — Вот на лице у него написано, что он сволочь!
И Тир рассмеялся.
***
— Упустишь — дурой будешь, — вещала Лиз. — Первостатейной идиоткой. Он чего, думаешь, тут ошивается? Из-за тебя!
— Это любовь! — сказал Жужа с придыханием и помахал надкушенным солёным огурцом.
— Вроде неплохой парень, — сообщил Жуб. — Странноватый только.
— Да я вас прошу, — закатила глазищи подавальщица. — Кто по нашим временам не странноватый? В кого не ткни, везде какой-то ужас: один познает истину, второй сидит на чём забористом, у третьего на бабу поднимается только рука, а четвертый вообще заглядывается на мужские задницы! И как быть в такой ситуации несчастной романтичной деве?
— Закрыть рот и помочь мне с салатом, — отрезала Фло. Ирейн вздохнула.
Как и с чего бы у них вдруг образовался консилиум, обсуждающий их с Тиром несуществующие отношения, она и сама не могла бы объяснить. Просто так вышло, что зал остался на Тира и Мардж, а остальные работники собрались на кухне, чтобы что-то сожрать. И, разумеется, обсудить чужую личную жизнь. Куда же без этого!
— Иди к нему этой ночью, — категоричным тоном сказала Лиз. — Ради такого случая я с Иветтой посижу! Серьёзно, нельзя такого вот упускать!
— Так я тебя и допустила — к ребёнку-то! — фыркнула Фло. — Ты, небось, не знаешь, с какой стороны ей кашу запихивать! И вообще, меньше бы языком трепали: ему ваши разговорчики, как на духу, слышны.
— Ерунды не говори! В зале шум такой, что даже оборотень ничего не разберёт. Не нагнетай, Фло! Сама-то, наверное, и не знаешь, с какой стороны за мужика хвататься!
— Скучно живешь, раз всегда хватаешься с одной стороны, — отрубила Фло, отчего Жуб странно закашлялся. — И они сами, без нас разберутся — не дети, чай.
— И что, ты бы и шага навстречу не сделала? — свернуть Лиз с намеченного пути — дело изначально гиблое. — Такому мужику-то?
— Тебе правду? — спросила Фло устало.
— Хотелось бы, знаешь ли!
— Будь я хоть вполовину так красива, как наша Ирейн — своего бы не упустила, будь покойна. Но и ты учти, что не с моей рожей такими вопросами задаваться, это во-первых. А во-вторых, есть вещи, которые нужно просто пустить на самотёк: идут и пускай себе идут. В любви иногда тоже так бывает: сильно хочется вот прямо сейчас и всего, но надо просто подождать и поглядеть, откуда ветер дует.
— Ладно, — сказала Ирейн. — Уважаемые знатоки дел сердечных, предлагаю закончить на этом с поэзией жизни и переключиться на прозу. Кто со мной в зал?
