Виноватая и смущенная, не имея возможности связаться с Фернандо, представляя себе его лежащим на кровати, бледным и холодным, с маленьким пузырьком, зажатым в окоченевшей руке, лишившись его страстных поцелуев и в то же время негодуя на его, не терпящее возражений сватовство, — можно себе представить состояние моей души. Когда Клэр, наконец, объяснился, я только молча уставилась на него.
В гостиной было темно, ее освещали только мерцающие языки пламени в камине да несколько свечей, тактично помещенных в дальнем конце комнаты. Никогда еще Клэр не выглядел таким красивым. Он был бледнее, чем обычно, а его прекрасные глаза пылали спокойным светом. Предложение было сделано в самой поэтичной форме, оно могло быть взято из книги.
Мой ответ, когда я, наконец, выговорила его, был совсем не поэтичен. Глядя на его склоненную черноволосую голову, ибо он преклонил колени в ожидании моего ответа, я выдавила из себя:
— Нет, это невозможно. Я… я, право, не могу.
К счастью, он не стал допытываться о причинах. Я едва ли могла объяснить, что я уже помолвлена. Но его ответ сказал мне, что, вместо того чтобы освободиться, я только еще сильнее запуталась.
Он поднял голову. Он был действительно очень красив. Я почувствовала, что моя воля слабеет.
— Я понимаю, — проговорил он тихо. — Я и не рассчитывал с первого раза получить иной ответ. Верьте мне, дорогая, я не оскорблю вашу деликатность. Я восхищаюсь вашей скромностью сильнее, чем могу это выразить.
Я застыла от удивления, а он взял мою больную руку и почтительно прижал ее ладонь к своим губам.
Я вырвала руку; трепет, который пробежал по телу, потряс меня. Неужели я становилась настолько несдержанной, чтобы откликаться на легчайшую ласку любого мужчины? Клэр неправильно истолковал мой жест. Он рассыпался в извинениях. Так как я сидела, пытаясь справиться с потрясением и досадой, он извинился, договорился о новой встрече, выразил бесконечную преданность и твердую надежду и вложил в мою сопротивляющуюся руку маленький тяжелый предмет.
— Придет время, когда мне будет позволено поместить его туда, где ему, и надлежит быть, — сказал он. — До этого храните его — оно ваше!
Когда он ушел, я взглянула на предмет, который держала в руке. Конечно, это было кольцо, теперь у меня их было два. Это последнее кольцо, судя по монограмме на нем, следовало назвать Обручальным Кольцом Баронов Клэров. Огромное, массивное, с удивительно непривлекательным рисунком — оскаленной собакой, бросающейся на какого-то маленького зверя. Я содрогнулась, увидев это. Я, в общем, не верю в приметы, но такой подарок невесте показался мне угрожающим знаком.
ГЛАВА 4
Неудивительно, что в последующие дни я побледнела и похудела. Моя тетя бранилась и пыталась меня откармливать жирной пищей, один вид которой вызывал у меня тошноту.
Я попала в неприятную ситуацию, в которую не хотелось верить. Я была не просто обручена с двумя мужчинами — я не хотела замуж ни за одного из них! Я воображала себя влюбленной в Фернандо, это правда, но выходить замуж?.. Что до Клэра, то мои чувства к нему были противоречивы.
Я была очарована им, и я боялась его — без видимой причины. Его страшная, зловещая красота и еще больше мрачные намеки на семейную тайну были, конечно, недостаточной причиной для дрожи, пробегавшей по мне при мысли о том, чтобы стать его женой.
Чувство беспомощности усилило мои страдания. Я начинала себя чувствовать маленьким бледным призраком, произносящим слова, которые никто не слышит. Никто не слушал меня. Клэр, Фернандо, моя тетка, мистер Бим — все продолжали заниматься собственными планами, игнорируя мое мнение, как будто я была куклой или украшением, которое должно быть расположено там, где оно сразу предстанет в самом выгодном свете. Никто не спрашивает у вазы с цветами или китайской статуэтки, где бы ей хотелось стоять.
Клэр находился в роли признанного поклонника. В конце концов, от отчаяния я рассказала тете, что отказала ему.
— Итак, он объяснился, — живо ответила тетя. — К счастью, он такой человек, который твердо знает, чего хочет… Что же мы выберем для твоего дорожного платья? Этот французский бархат прелестен, но цвет…
Порой мне хотелось вырваться из дому, кричать и молотить кулаками во что попало. Но это было невозможно.
Время от времени я мельком видела Фернандо. Он часто бывал на нашей улице, прячась в подворотнях. Возможности пообщаться с ним не было: куда бы я ни вышла, меня сопровождали либо тетя, либо Клэр. Я начала успокаиваться. Поскольку мы не могли разговаривать с Фернандо, мы не могли договориться и о побеге. Это избавляло меня от одного из давлений.
Но однажды утром, когда я сидела в гостиной, о нем доложили.
Тетя как раз уехала, чтобы пригласить в гости приятеля, — Фернандо, должно быть, знал об этом. Как только он вошел в комнату, я вскочила на ноги, отбросив вышивание, которым занималась.
— Доброе утро, мисс Картрайт, — сказал Фернандо, бросив на меня многозначительный взгляд. — Я пришел за нотами, которые оставил у вас, когда леди Расселл сообщила мне, что вы больше не будете учиться играть на арфе. Ее милости нет дома? Жаль. Я надеялся засвидетельствовать ей мое почтение. В таком случае… А, я надеюсь, мои ноты там среди других на столе…
— Конечно, — тупо ответила я. — Да…
Но едва дверь за дворецким затворилась, я воскликнула:
— Вам не следовало приходить! Моя тетя…
— Что плохого в том, что я пришел за нотами? Фернандо бросился ко мне, я отодвинулась в сторону, избегая его протянутых рук. Он уронил их вдоль тела и остановился, скорбно глядя на меня.
— Вы вероломны, подобно всем прочим? — спросил он тихо.
— Не вероломна! Нет, но…
— Вы любите этого человека? Этого убийцу?
— Что? Как вы сказали?
— Вы обручены с ним?
— Да… нет… я, и сама не знаю, — сказала я жалобно, падая в кресло и сжимая голову руками.
— В таком случае вы знаете меньше, чем весь город. Ваша помолвка обсуждается повсюду.
Фернандо уселся напротив и внимательно посмотрел на меня.
— Если бы я и смог отказаться от вас, Люси, я не смог бы отдать вас ему. Вы знаете, что он такое?
— Что вы имеете в виду?
— Его отец был женат трижды. Отчего умерли его жены? Я уставилась на него, не в силах сказать ни слова. Фернандо наклонился вперед, глядя мне прямо в глаза.
— Их дом проклят, — произнес он свистящим шепотом. — Их дом и весь их род. На их мрачных вересковых пустошах воет не только ветер! На протяжении десяти поколений… — Он помолчал, чтобы произвести впечатление. — На протяжении десяти поколений ни одна невеста в этом проклятом роде не переживала рождение наследника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
