… «Уверен, что она под воздействием?»
Кто это? Ник? Голос звучит прямо в голове, как при мысленной связи; но обращается-то он не ко мне, а слышать чужие разговоры я пока не умею!
Тим-Тим, не отворачивая лохматой башки от зеркала, недовольно дёргает ухом.
«Ты же со мноуой, Ваня. А я сейчас тр-ранслятор-р, Хозяин называет меня именноу так, мудр-рым словом с Земли… Тр-ранслятор-р. Со мноуой ты слышишь всёу».
Врата отдаляются, будто снимающая их видеокамера отъезжает. Должно быть, это тоже выкрутасы кота-транслятора, но я воздерживаюсь от вопросов. Главное, что теперь, при «общем плане» фамильного склепа и окружающего пространства отчётливо вижу:
— почти незаметный глазу радужный купол защиты, перекрывающий подходы к усыпальнице в радиусе метров пяти от неё. Оттого-то здесь такая тишь…
— два кипариса из шести, образующих как бы углы гексаграммы вокруг склепа. Те, что ближе к нам, высятся по обеим сторонам широкой лестницы, ведущей к входу;
— тоже почти невидимые, сливающиеся со стволами этих кипарисов мужские фигуры, очень знакомые…Братья Торресы. Кто из них кто — трудно определить, пока они в таком полупрозрачном виде
«Уверен. Ты же видел, её будто втолкнули; она сопротивлялась. Девочка-то, оказывается, сильна, а мы и не знали».
Ага. Значит, слева от входа — Мага, это он сейчас ответил брату, который притаился за деревом справа. О ком они говорят?
«Могли вообще не узнать. — Это снова Ник. — Просто на девочку раньше никто так не давил. Сильвия её поймала и подчинила, та напугалась аж до инициации, стала отбиваться. Ай, молодец! Как бы вытащить её из этого дерьма, да целой! Ей же учиться надо!»
«Давай об этом позже, брат».
«Конечно. Это я так, по привычке, чтобы слишком серьёзным и мужественным не казаться. Кому-то надо выглядеть балагуром».
«Тихо. Идёт».
Братья замирают, практически сливаясь со стволами и низкими ветками. Маскировка идеальна: одежда полностью отзеркаливает деревья, как камуфляжный комбинезон Хищника. Оба напряжены настолько, что кажется, будто воздух между ними вибрирует.
Откуда-то из недр склепа доносятся неуверенные шаги. Слышен стук каблуков о каменные плиты. Шуршанье широкой юбки, задеваемой о дверь. Из темноты проступает бледное лицо. Белое, если сказать точнее. Лишь тонкая струйка крови из прокушенной губы перечёркивает подбородок.
Она выходит на свет…
И я ахаю.
Люся!
То есть Лусия! Моя горничная! Милая говорливая девчушка, к которой я так успела привязаться! Вот только что-то чужое и пугающее проступает в её личике. Мрачный торжествующий взгляд. Недобрая усмешка. Незнакомый прищур, свойственный дальнозорким людям; ещё недавно его и в помине не было.
…Охнув, Тим-Тим скатывается со стола и жмётся ко мне. Машинально стискиваю его увесистое тельце.
— Сильвия! — выдыхаем в унисон.
«Она!» — мысленно вскрикивают оба брата. Мага решительно добавляет: «Начинаем».
— Ну, вот и я! — незнакомым грудным контральто объявляет… Нет, не Лусия, а ведьма, что в неё вселилась. И голос мне незнаком, хоть я и уверена: разговорись эта девица как следует — и скоро проскочат в нём визгливые ноты. — Эй, вы, двое! Вы что думаете, я не справлюсь с вашей защитой?
— Ага, — безмятежно отзывается Николас. И отлипает от кипариса. — Не могу сказать, что так уж рад вас видеть, прабабушка, но посмотреть на вас интересно. Только не в чужой личине.
— Не заговаривай мне зубы, болтун, — неожиданно устало отмахивается она. — Скажи лучше прямо: на чьей ты стороне?
И вдруг тёмные глаза её на считанные секунды зеленеют и загораются страхом. Лусия! Она только что выглянула! Дёрнувшись всем телом, Сильвия будто усилием воли прогоняет её вон.
— Пшла!
И движением привычным, доведённым до автоматизма, делает несколько быстрых пассов руками. Купол защиты вздрагивает, как огромный мыльный пузырь и возвращается в прежнее состояние.
— Не вышло? — участливо спрашивает Ник. — А если подойти поближе? Вдруг сработает?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Та машинально делает несколько шажков вперёд… и закипает.
— Смеёшься, щенок?
— Да я само почтение, уважаемая! — Мой родственник шутовски вскидывает руки, будто сдаётся на её милость. — Хоть это и в самом деле смешно.
А с его воздетых к небесам ладоней срывается воздушная паутина; стремительно накрывает девичью фигурку, опутывая, стаскивая со ступеней…
— Пусти! — визжит она.
И тут же из того же рта прорывается другой голосок:
— Помогите! Пожалу…
— Пусти! Разорву!
…Тим-Тим вдруг азартно лупит меня лапой по колену:
— Смотр-ри! Смотр-ри туда, ей за спину!
Пока Сильвия беснуется, зеркальный контур, внутри которого скрывается мой некромант, стремительно перемещается к Вратам и исчезает во тьме. Должно быть, ведьма всё же его учуяла: она рывком оборачивается… что позволяет Николасу закинуть на неё ещё одну воздушную сеть и не просто спеленать накрепко, но и обездвижить, подвесив в воздухе в полуметре от земли.
С чпоканьем прорывается купол защиты, пропуская дона Теймура, и зарастает у него за спиной.
— Браво, мальчики. Я смотрю, вы и без меня тут неплохо управились. Маркос, разумеется, внизу, у предков? Хорошо, так я и думал. Итак, донна…
Он холоден и учтив. О взгляд его можно порезаться и истечь кровью. «Доброго барина», к какому мы с Элли успели привыкнуть за последнее время, больше нет: красоваться-то ему не перед кем.
— Это и в самом деле смешно, — размеренно повторяет он слова Ника, останавливаясь перед Сильвией, буравящей его яростным взглядом. — И несколько наивно для такой почтенной донны и опытной ведьмы: надеяться, что новое тело будет прокачано именно тем уровнем Силы, на который рассчитаны ваши любимые заклинания. На что вы, собственно, надеялись, донна?
От столкновения их взглядов в воздухе искрит.
— Договор? — неожиданно спокойно предлагает ведьма. — В конце концов, всё, чего я хочу — такая малость! Всего лишь несколько десятков лет пожить в молодом красивом теле, полноценно, упиваясь жизнью… Теймур, ты же пока не старый маразматик, сам не чураешься удовольствий, неужели тебе трудно меня понять? Я так рано сдохла, случайно, неожиданно! Это несправедливо!
Глава Клана Тёмных смеряет её тяжёлым взглядом.
— Понять могу. Желания поднять руку во имя цели на своих же, на Семью — не понимаю и не прощаю. Вы хотели воспользоваться моей невесткой. Вы посягнули на мою супругу. За свои деяния надо отвечать, донна.
Николас, отступив на пару шагов, не сводит глаз со своей пленницы. Я вижу, как напряжены его руки, вроде бы небрежно заложенные за спину. Руки, одна из которых в знакомой перчатке. Он держит сеть. И судя по напрягающимся время от времени плечам — Сильвия смирилась только с виду.
— Ладно, признаюсь, неправа, — скороговоркой выпаливает она. — Больше никаких покушений на Торресов. Но ведь я, в конце концов, тоже из Семьи!
— Разумеется.
Дон Теймур наклоняет голову. И добавляет:
— Были. Право войти в Семью вторично нужно заслужить.
— Знания, — быстро говорит Сильвия. — Мне есть, что предложить! Наработки по редчайшим фамильярам. Манускрипты самих О’Харры и Ку Би Куса. Сведения о Древних Порталах…
— А эта девочка? — перебивает её Ник.
Сбившись, она сперва смотрит непонимающе, затем фыркает:
— Это тело? Ему повезло попасться мне на глаза, имея неплохой врождённый дар. Не будь меня, он так и пропал бы невостребованным. Я разовью его должным образом.
Ник хмурится.
— Я говорю не о способностях. А о душе, которую вы стараетесь заглушить
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ах, это!
Ведьма пытается отмахнуться.
— Это всего лишь глупая прислуга, ноль, низшая человечишка. Нашёл, о ком беспокоиться!
— Сколько частей у вашей филактерии? — опять невежливо перебивает Ник.
— Три, — торопливо отвечает она. Слишком торопливо. И мне становится страшно.
